Где Макар котов гонял
В галерее «Роза Азора» на Никитском бульваре открылась выставка Андрея Макаревича и Александра Галицкого «Котаблос».
Рисовать Андрей Макаревич любит. Кажется порой, что рисовать ему нравится больше, чем петь. Новых песен не слышно давно, а художественных работ — сколько угодно. Рисовать котов Макаревич, кажется, любит больше всего. Первый кот, нарисованный лидером «Машины Времени», был представлен на суд общественности 23 года назад — на оборотной стороне конверта первой сольной пластинки «Песни под гитару».
C тех пор много воды утекло. Коты, выходившие из под пера и карандаша Макаревича, сбивались в стаи и разбегались по квартирам друзей и частным коллекциям, а им на смену приходили новые усатые и полосатые.
В песнях «Машины Времени» коты упоминаются разве что в старинной песенке «Кошка, которая гуляет сама по себе». Почему он так любит рисовать котов, Макаревич и сам точно не знает. Но, может, оно и к лучшему. Возьмись Андрей Вадимович изображать каких-нибудь белых акул или других не слишком доброжелательных обитателей морских глубин (до которых он большой охотник), глядишь — любви и умиления к объектам его внимания поубавилось бы.
На этот раз цикл из 30 работ выполнен коллегиальным методом — на пару с израильским художником Александром Галицким. В Израиле этот человек с грустной улыбкой преподает резьбу по дереву — многим из его учеников за 90. Уроки Александра — отдельное направление в педагогике, представляющее некий синтез лекции и спектакля. О песнях Макаревича до встречи с ним представление он имел весьма общее.
— Мне фантастически понравилось то, что делает Саша. Он рисует, как ребенок. Притом что у него отличная школа, он как-то ловко умудряется ее скрывать, — рассказал Макаревич «Известиям». — Мы подружились, а потом решили поработать в четыре руки. Процесс этот для художников нечастый (все-таки рисование — дело интимное), и тем он интереснее.
В результате художники просто подходили к листу и каждый рисовал, что хотел.
— Мне кажется, всё получается от попадания ритма дыхания, — говорит Галицкий. — Ты делишься на два, и, пожалуй, все происходит в два раза легче. А ответственность лежит на том, кто будет заканчивать.
Название «Котаблос» происходит от названия направления в мексиканской живописи. Это разновидность лубка, зарисовка на бытовую тему, сопровождаемая непременной благодарностью Всевышнему «за то, что все хорошо или стало в конце концов хорошо». На картинах коты живут своей жизнью, а названиями работ служат все те же надписи-благодарения.
Папа-кот укачивает сына-котенка («Спасибо тебе, Господи, за радость отцовства»). Мамы-кошки болтают за жизнь («И в малом живет большое, и в большом ютится малое. Спасибо тебе, Господи, за мудрость твою»). Кот-франт у окна выдает целую тираду: «Я выглянул рано утром в окно и увидел толпу у дома. Все ждали меня. Благодарю тебя, Господи, за то, что сделал меня таким ярким!». Кот, похожий не то на жирафа, не то на страуса, в своей благодарности философично-изыскан: «Благодарю тебя, Господи, за разнообразие видов и форм кошачьей жизни на нашей планете!».
Возможно, кто-то углядит в этом кощунство, кто-то поиронизирует над дополнительным вариантом заработка (все картины можно купить), а кто-то просто улыбнется. Собственно, для такой публики и создавалась кошачья серия. К слову, на котах у Макаревича свет клином не сошелся.
На вопрос «Известий», не желает ли он создать что-нибудь в карикатурном жанре, а-ля Херлуф Бидструп, художник-музыкант сообщил, что уже работает над оформлением восточных поэтических миниатюр и крылатых фраз Юза Алешковского. Рисунки, поведал Макаревич, получились хулиганские.
