В последние дни количество рекомендаций, планов и «дорожных карт» для нового президентского срока Владимира Путина, предъявленных на суд общественности экспертами, политологами и журналистами, превышает любые привычные объемы. Это естественно. Есть повод и грех им не воспользоваться. Самое время сыграть роль «стратегического аналитика», «публичного персонального коучера», ну или, на худой конец, «вещей Кассандры».
Вопрос в том, реализуемы ли рекомендации создателей этих «дорожных карт» человеком, сидящим за баранкой? И тут всё как обычно: разрыв между благими пожеланиями советчиков и реальными возможностями действовать именно таким образом у того, кому советуют, огромен. Но совет ведь и не предполагает ответственности. И в этом смысле мы всё еще остаемся «страной советов».
«На стороне» писать спецплан лично для Путина нет особой необходимости — способность самостоятельно формулировать политические цели и механизмы их достижения он продемонстрировал в недавних статьях. На реализацию этих целей он получил полноценный мандат на общенародных выборах, и вряд ли большинство советов тут могут что-то радикально изменить.
Но даже и в качестве факультативного подобное соревнование в навязывании персональной повестки для главы государства без серьезного осмысления повестки для общества выглядит наивно. Иначе происходит опасное сжимание повестки для общества (страны) к повестке для государства, а этой, в свою очередь, — к повестке для лидера. Личности, конечно, еще творят историю, но не нужно забывать и о коллективной ответственности.
Гораздо более эффективно было бы, опираясь на актуальные публичные дискуссии, определить перечень приоритетных задач, в которых заинтересовано само общество и без решения которых оно не признает позитивными результаты работы власти через шесть лет. До сих пор такого понимания нет ни у одной, ни у другой стороны. А его нельзя заменить лозунгами и демонстрациями. Демонстрации без серьезной политической повестки в конце-концов перверсируют в балаганные «гулянья». Социальные лозунги партий в конечном счете деградируют в монотонное требования дальнейших политреформ. Хотя куда уж дальше?
Среди всех задач, стоящих перед обществом и властью, можно выделить два крупных блока: институциональные и функциональные. Предлагать сосредоточиться на институциональных вопросах в настоящее время было бы слишком самонадеянным. Да и за шесть лет их не осилить. А вот решить некоторые функциональные задачи вполне возможно.
Мне кажется, что наиболее важными являются шесть таких задач.
Изменение принципов работы госаппарата. До сих пор даже предписанное законом общение гражданина и чиновника зачастую приводит первого к ощущениям унижения и бессилия. Сегодня вопрос о социальной справедливости — это не вопрос о земле, собственности и недрах, а вопрос о неадекватном отношении чиновника к гражданину. Изменить это отношение — прямая ответственность высшего уровня власти. Иначе благожелательные разговоры о «сервисных функциях» чиновников так и останутся разговорами и государство (а не нынешняя власть) будет терять легитимность.
Масштабная пенсионная реформа. Социальная политика — это не периодическое повышение пособий и пенсий, а создание работающей без излишних административных стимулов системы, при которой граждане могут чувствовать себя защищенными от любых кризисов и планировать будущее — свое и своих детей. В этом смысле важна не проблема пенсионного возраста, а внедрение не фиктивных механизмов сохранения пенсионных накоплений. Пока государство не продемонстрирует ответственность в этом вопросе, оно не сможет рассчитывать на средний класс.
Реформа системы образования. ЕГЭ — всего лишь технический механизм замера уровня знаний. Но образование — это не только знания, но и умения. C этим все гораздо хуже. Выбывание наших университетов из числа лучших вузов мира отнюдь не вопрос предвзятости составителей рейтингов. По методике Черчилля, справедливость этого рейтинга понимаешь в результате одного разговора со средним преподавателем в вузе или учителем в школе. Повышения качества знаний учеников и студентов можно добиться только через повышение уровня преподавателей. Тут к месту будет вспомнить мнение еще одного классика о том, кто на самом деле выиграл битву при Садовой. Без решения этой задачи никакой модернизации не будет.
Адаптация общества к новой политсистеме. Последние законы серьезно изменили правила игры. Напряжение внутри системы неизбежно нарастает, а конкуренция — ужесточается. Но при этом опять торжествует русский авось. Одни надеются, что не поздно «дать задний ход», а другие — что можно «продавливать дальше». Но мало кто готов играть по правилам. Даже внутри госаппарата. Это неприемлемо. Власти нужно очертить параметры, за которые изменения в системе заходить не будут, и принудить всех принять новые правила.
Изменение отношения к судебной системе. Дальнейшее отсутствие доверия к суду, и, как следствие, отсутствие в общественном сознании независимого от других властей арбитра способны принести гораздо больше вреда, чем кажется, потому что не только продуцируют правовой нигилизм, но и утверждают как аксиому бесполезность борьбы с несправедливостью. Либо окончательно выводят государство из числа гарантов справедливости. Это уже вопрос не норм, а ценностей!
Ну и, наконец, ликвидация идеологического противостояния «двух Россий». Попытки некоторых революционеров поделить общество на «креативный класс» и «анчоусов» уже вышли за грань допустимой риторики. На глазах формируется новая идеология социального неравенства, основанная на требовании наделить «активное меньшинство» особыми правами по сравнению с «пассивным большинством». В социальном государстве такое недопустимо. Власти необходимо найти разумный компромисс между желающими немедленно стать хоть кем-нибудь и интересами тех, за счет кого они хотят этим кем-нибудь стать. Иначе это сделают другие.
Разумеется, можно предложить еще несколько важных задач. Но без решения вышеперечисленных никакой необходимой стабильности достичь не удастся и через шесть (!?) лет выбор будет сделать гораздо сложнее. Если до него вообще дойдет дело.
Автор — руководитель научного совета Центра политической конъюнктуры
