«Печально, что мы перестали жить коммуналками и дворами»
На наши экраны выходит фильм «Матч» с Елизаветой Боярской в одной из главных ролей. Актриса собиралась приехать на московскую премьеру картины, но в последний момент предпочла остаться дома, в Петербурге, с новорожденным сыном. Корреспондент «Известий» Екатерина Силаева связалась с Елизаветой по телефону.
— «Матч» — уже не первый военная лента в вашей карьере. Вашу собственную семью затронула война?
— Конечно. У моей прабабушки было четыре сына, и все четверо воевали — один из них дошел до Берлина. Их отец, мой прадед, был священнослужителем. Его расстреляли в 1930-х. И прабабушка, его супруга, конечно же, была очень верующим человеком, каждый день молилась за своих сыновей — и все без исключения вернулись. Вся семья уцелела. Хотя кто-то был в плену, кто-то — на фронте, кто-то — в блокадном Ленинграде, но выжили все. От дедов я знаю много историй о войне. Двоюродного деда взяли в плен немцы, и когда пленных вели через город, из толпы зевак кто-то резко схватил его и втащил в толпу. И конвоир не заметил. Он месяц отсиделся у кого-то в подвале, а когда опять пошел воевать, узнал, что все в этой колонне были расстреляны. Тоже случай. Или судьба.
— Сегодня люди способны на такие чувства и такие поступки?
— Я часто об этом думаю — кажется, подобное в наше время уже невозможно представить. Тогда были руки, сердце и винтовка, а сейчас две кнопки. Одну нажал — и нет одного континента, вторую — другого. И война представляется теперь иначе. Тогда у нее был человеческий облик. То есть у каждого пацана, который шел на фронт, были плащ-палатка, вещмешок, любовь к Родине и семье, которую они хотели защитить. И вот они шли миллионами и своими костями устилали путь до Берлина. А сейчас кажется, что война — это исключительно деньги и политика. Другая была эпоха. Мы стали индивидуалистами: перестали жить коммуналками, дворами, каждый заботится только о своей семье. Нет уже такой общности, такого патриотического духа, как во время войны. Это хотя и печально, но закономерно.
— А как насчет самопожертвования?
— Жертва — слово громкое. Я по природе своей склонна уступать. Меня легко уговорить, попросить. А самопожертвование... Надеюсь сталкиваться с подобными ситуациями только в кино.
— Как вы пережили съемки на Украине?
— После Петербурга Киев — мой самый любимый город. Обожаю гулять по Крещатику, по Подолу, по Андреевскому спуску. Люблю атмосферу, архитектуру, но в первую очередь, конечно, людей. Киевская команда, с которым мы работали, — это открытые, жизнерадостные люди, общаться с ними большое наслаждение.
— Вы играете невесту героя Сергея Безрукова. Вас не ранят скептические отзывы в его адрес?
— Это большая удача и счастье, что мне довелось с ним работать. Сергей — удивительный, энергичный, яркий, харизматичный, зажигательный и чудовищно работоспособный артист. Я такого трудоголизма не встречала еще ни разу, притом что сама после школы Льва Додина впитала это качество. Сергей — это воплощение неистового отношения к профессии. Он не щадит себя. И с ним легко — он невероятный фантазер. Он не из тех артистов, которые приходят на площадку: «Ну, что тут у вас? Давайте снимать!». Я люблю, когда люди болеют за свою работу, а как можно по-другому, мне непонятно.
— Для вас, фанатки «Зенита», наверняка особенное удовольствие играть в кино про футбол?
— Что тут скажешь, гены — я же все-таки дочь своего отца. Даже если я в другом городе, он мне всегда звонит и всегда сообщает, где сыграл «Зенит», с кем, с каким счетом. Петербург — это не только колыбель революции, но и колыбель «Зенита». У нас только одна футбольная команда. Приходишь в театр — про недавний матч говорят все: осветители, монтировщики сцены, актеры. Можете быть уверены: заядлым футбольным фанатам в «Матче» будет на что посмотреть.
