Веселый ужас в светлом пространстве
Оказавшись когда-то в Европе в начале на учебе, а позже в привычном для него статусе «гражданина мира», Баранов цель свою видит в том, что бы «свесть Германию и Россию». Показав через обаяние, рефлексию и комплексы персонажей своих картин единство и гармонию любимых им стран и народов. «Постэкспрессионизм» художника, по-большому счету, ничего не значащее определение прикрывающее нарочито стебовое и ироничное начало, карикатурно-комиксное восприятие европейской действительности. 24 работы на выставке Porta Germania распределены по темам: «Европа. Ландшафты», «Мужчины» и «Сказки». Распределение условно.
В присущей ему манере Баранов легко «разбавляет» концепции. Полотна на которых Гензель и Гретель, запихнули в печку ведьму; поросенок, не пустивший, вопреки классическому сюжету в каменный дом своих легкомысленных братьев (в результате составивших сытный обед волку) соседствуют здесь с портретом жены Анны. «Мужчин» Баранов легко «прокладывает» пейзажами, явно находя особое удовольствие в том, как воспримет такой поворот неискушенный зритель. Но, весело подтрунивая над богемным почитателем современного искусства, художник отчетливо представляет «своего» зрителя. Того, который одинаково легко, в рамках одной экспозиции примет как черный юмор картины «Домой», с запечатленным на ней космонавтом, обреченно сжимающим пистолет и романтическую прогулку «Шарика над утренним Буэнос-Айресом». Неторопливый созерцательный ритм и время, остановившееся в этом неоправившемся после кризиса городе, для Баранова не менее ценны, чем замершее мгновение и размытый пейзаж «Вида из окна несущегося поезда».
Для Баранова нет строго обозначенной натуры, поэтому Венеция, которую он писал много раз, может быть разбавлена невесть откуда взявшимися масками на шестах. Для него не существует ничего кроме желания фантазировать и вводить героев своих картин в ситуации, которые, судя по их лицам, порой они сами не в силах осмыслить. Остается только догадываться, что попросит у пойманной золотой рыбки зэк, взятый на рыбалку «гражданином начальником» или почему так неймется допиться до крови обычной воды, персонажу картины «Жажда».
Баранов не стремится к провокации, но за изображение «боя с амазонками» был обвинен немецкой прессой в сексизме, а его европейская галеристка отказалась работать с этой картиной. Сам Иннокентий вспоминает об этом с улыбкой. Если принимать всерьез все, что могут предъявить художнику чересчур ретивые поборники гендерного равенства или ленивые критики, то вряд ли сам художественный почерк Баранова имел бы право на жизнь. Благодаря подобным историям, да и по легкому сочетанию мрачного и ернического, пугающего и откровенно комического, его работы гармонично войдут в один ряд с пластинками Ника Кейва, текстами Ирвина Уолша и фильмами режиссера Пола МакГигана.
Встречающий посетителей на входе «Автопортрет» — смесь Спанча Боба из одноименного мультфильма и Кайла Брофловски из South Park многое объясняет. «Именно таким я себя и представляю, — говорит художник. — Одновременно грустным юношей Кайлом, который все понимает, и Спанчем Бобом, готовым делать добро несмотря ни на что».
Баранов плоть от плоти современной европейской действительности. Ему понятны системы координат и точки отсчета. Может быть поэтому, одна из картин, живописующих почти «безумие и ужас» из «Красного смеха» Леонида Андреева, названа «Челси 0:2 Манчестер Юнайтед» и приписывает «андреевское» состояние восприятию результата футбольных баталий.
На пятнадцати «персоналках» в Вене, Нью-Йорке, Гамбурге и Цюрихе работы художника выставлялись в самых разных пространствах. Однако куратор московский выставки Андрей Солдаткин считает, что для демонстрации этой живописи максимально подходит пространство «Делового центра на Цветном».
Именно здесь живопись Баранова не втиснутая, а вплетенная в высокие светлые своды, смотрится максимально гармонично.
