«Мы пропустим через себя прошедшие 25 лет» | Статьи

Группа «Мегаполис» празднует юбилей. Четверть века прошло с того момента, как выпускник Московского института связи Олег Нестеров вывел на сцену этот изысканный, яркий коллектив, чья музыка удивляла и опережала время. Накануне концерта музыкант встретился с корреспондентом «Недели».

— Начиная четверть века назад «Мегаполис», думали ли вы, что всё сложится именно так?

— Конечно, не думал. И с музыкантским существованием себя никак не связывал. Нужно было быть членом филармонии. Получить книжечку о музыкальном образовании. Я уже вовсю работал инженером-«электроником». Работа у меня была интересная, коллектив живой. Тем не менее не кем иным, кроме как музыкантом, я себя не представлял. В 1987 году мы выступили на фестивале рок-лаборатории. Это и был первый концерт «Мегаполиса».

— Та музыкальная картина, тот дух некой альтруистичной идеи, насколько он сравним с сегодняшним?

— Как ни странно, общий дух очень схож. Ни 1990-е, ни 2000-е не напоминали то время. Поясню. При всем взрывном развитии музыки тогда (вспомним, сколько артистов празднует свое 25-летие в этом году — это и «Вопли Видоплясова», и «Квартал») ощущалась некая отчетливая бесперспективность. Было ясно, что ни кормить, ни поить эта музыка не будет. Было ясно и другое — эта музыка нужна нам для жизни. Сейчас молодые музыканты, столкнувшиеся с кризисом музыкальной индустрии, тоже предоставлены сами себе. Былая модель в руинах, новой не придумано. Ну и молодые музыканты отвязались от масс-медиа, напрямую выходят в интернет и там находят своих поклонников. Что до «Мегаполиса», то сделан большой круг с перерывом в 14 лет, и круг замкнулся. Это совсем другой «Мегаполис».

— Чиновники тех лет получили «установку на рок» и делали массу комических движений в порыве его полюбить. Можете вспомнить самую маразматическую ситуацию, в которую попадали?

— Ровно 25 лет назад на концерте в ДК «Меридиан» музыковед Аркадий Петров решил помирить панков, люберов и металлистов, воевавших между собой. Состав был такой: «Коррозия металла», «Звуки Му» и мы — «новые романтики». Я вышел на сцену и подумал — как много людей, как же нас принимают! И на сцену что-то плюхнулось. Оказалось, что металлисты принесли с собой двух крыс и пустили их по рядам. Одна от страха сдохла, а вторая выжила и оказалась на сцене.

— Ваши песни за редкими исключением всегда были не слишком массовыми. Требовалась определенная подготовка — знание стихов Бродского, например. Определенный музыкальный вкус. Элитарность шла на пользу группе?

— Это была система координат. Во многом она была задана поэтом Александром Барашом. Даже когда я писал тексты без него, другое мне было неинтересно. А то, что это было непонятно и требовало усилий для восприятия, об этом мы не думали, всерьез удивляясь: почему у нас так мало публики?

— Был этап, когда ваши песни часто звучали по радио.

— Да, в это время — 1993–1996-й — мы были любимой группой московского студенчества. Но это была вполне себе поп-история, сформированная песнями про «голубые яйца дрозда» (кстати, на стихи Андрея Вознесенского), «Женское сердце», позже «Карл-Маркс-Штадт», от анекдотической истории которого мы хотели убежать и записать альбом из сугубо нешлягерных песен. Но песня «Звездочка» с альбома «Гроза в деревне» — без единого припева и в 12 частях — вопреки нашим усилиям добралась до первого места «Европы плюс» и взяла «Золотой граммофон» «Русского радио».

— Вы назвали «Мегаполис» настоящим московским ансамблем. В этом было что-то от московского шовинизма или подчеркивалась геополитическая сущность команды?

— Мы отчетливо ощущали себя детьми большого города, и в первую очередь Москвы. Нам Москва нравилась. Она была другой, люди по-другом одевались и даже пахли. Мы ту Москву любили, она была нашим городом. История с термином, конечно же, была фрондерская. Но мы ничего с собой поделать не могли.

— В начале 1990-х московские клубы вроде «Пилота» и «Манхеттен Экспресс» были средоточием творческой мысли. Молодые клипмейкеры — Бондарчук, Хлебородов, Константинопольский, Фикс — снимали провокационное видео. Как получилось, что большинство из них впало в некий конформизим, а вы и «Мегаполис» — нет?

— Нам помогла пауза. Мы вошли в пике, став заложниками своего успеха, стали зависимы от успеха своих альбомов, присутствия в хит-парадах. Эта история была мучительна и счастья не приносила, она вообще никому из артистов счастья не приносит. Из музыки мы не ушли, стали продюсерами. И эта пауза длиной в 14 лет помогла по-новому взглянуть на себя. Это было становление Нестерова как артиста. И альбом «Супертанго», записанный после перерыва, получился совсем иным. Хотя ростки этого альбома — «Высоко в дали», «Осень 86», «Я весна», там вся эта «супертанговость» была заложена.

— Когда и как вы поняли, что пора прервать молчание?

— В маленьком поселке под Дубровником на Средиземном море. Я пишу свой первый роман «Юбка». Ветер, шторм, дождь, в местный супермаркет завезли елки, я иду по набережной под соснами и кипарисами и отчетливо понимаю, что в офис не вернусь никогда. Буду писателем, музыкантом. Сказал Михилу Габолаеву (второй бессменный участник «Мегаполиса», басист. — «Известия»), что следующая моя командировка будет уже за новыми песнями. Как выяснилось, он этого и ждал.

— Довольны ли вы вашей последней на сегодняшний момент пластинкой «Супертанго»? Возвращение с ней получилось удачным?

— Каким результат должен быть, такой он и есть. Я понимал, что этот альбом будет существовать помимо нашей воли и что его история медленная, но продолжительная. Не очень широкая, но длинная полоска, растянутая во времени. Возможно — мне хочется в это верить — для нескольких поколений.

— Что представляет собой «Мегаполис» сейчас? Кто ваши соратники?

— К старой команде в лице поэта Александра Бараша и Михаила Геболаева добавились молодые музыканты. Когда мы вместе, я не ощущаю никаких возрастных границ. Мы купаемся в энергии, которую выдают молодые. Для нас счастье, что рядом с моей гитарой и басом Геболаева звучит ни с чем не сравнимая гитара Дмитрия Павлова, облака и ландшафты скрипки Андрея Карасева и дирижера Антона Дашкина, который, на наше счастье, стал барабанщиком. Ощущение «Мегаполиса», музыкальной идеи, которая за 25 лет не изменилась в главном, — вот это, пожалуй, самое важное. Остальное прикладывается, как рамка к картинке. Я имею в виду время, места, где эта музыка рождается, и людей, которые ее через себя пропускают.

— То, что юбилейный концерт проходит в Политехе, это часть «настоящей московскости», некая аллюзия на «шестидесятников»?

— Я бы еще дальше протянул. Политеху, по-моему, 125 лет, и первый серьезный всплеск произошел в 1912 году, когда там стали звучать стихи. Москва получила место неистовой силы, которое просуществовало до конца 1920-х годов, потом шея была свернута, а в 1962-м место возродилось благодаря съемкам фильма Марлена Хуциева «Застава Ильича». Наше появление там неслучайно. Мы впервые выйдем на сцену с Барашом, поэтом, который по праву считается одним из отцов-основателей «Мегаполиса». Мы всегда были вовлечены в поэтическую историю, и в этот вечер будут стихи, песнями ставшие и не ставшие, их прочтет Бараш. Мы пропустим через себя прошедшие 25 лет. Для этого нужно особое место. Вот мы его и нашли.

Политехничексий музей, 15 апреля, 19.00