«Кино — это зеркало. Смотришь фильм, а видишь себя»

«Сердца бумеранг» Николая Хомерики впервые был показан на Московском кинофестивале, однако, несмотря на то что фильм причисляли к фаворитам конкурса, он остался без наград. Теперь фильм вышел в российский прокат — на рекордной единственной копии. Единственная возможность посмотреть один из лучших российских фильмов года в кинотеатре — купить билет на сеанс фильма в «Пионере». О том, кто виноват и что делать, Николай Хомерики рассказал «Известиям».

— Когда кто-то впервые слышит название фильма, непременно переспрашивает: что значит это странное словосочетание — «Сердца бумеранг»?

— У меня был дипломный фильм «Вдвоем» про отношения мамы и сына. В том фильме мама была сильно больна, а сын за нее сильно переживал. Там он за ней ухаживал, здесь — она за ним. Ситуация наоборот, бумеранг.

— В фильме мы смотрим на мир глазами героя, который знает, что может умереть в любой момент. Ситуация, можно сказать, экзистенциальная.

— В фильме «Курьер» Карена Шахназарова главный герой спрашивает у своего приятеля, Базина: «А ты зачем живешь?» «Я живу, — отвечает Базин, — чтобы служить гуманистическим идеалам человечества». Ничего плохого в этом в принципе нет, я тоже стараюсь это делать — служить гуманистическим идеалам человечества.

— Я не об этом сейчас. Герой смотрит на привычный мир и видит его как будто бы в первый раз. У вас получилась метафора кино.

— Да, можно и так сказать. И работа с камерой была соответствующей. Я не старался делать сложнопостановочных кадров. Мы договорились с оператором, что снимаем очень просто. Достижение этой простоты и было главной целью. Чтобы фильм был прозрачный, как стакан воды. Очень просто — это всегда очень сложно. 

— На Московском кинофестивале «Сердца бумеранг» приняли очень неоднозначно.

— Кино — это зеркало. Ты смотришь фильм, но видишь на самом деле себя.  Заглядывать в себя не хочется, это тяжело. Многие предпочли этого не делать. Ну и бог с ними. Хотя, конечно, жаль. Ты говорил, что кино надо делать так, как будто ты что-то увидел в первый раз. Так же и смотреть нужно, не задаваясь вопросом  — куда я пришел, зачем. А люди приходят — и в голове у них уже какие-то виденные фильмы, телевизор. И переключиться на что-то другое бывает тяжело. И либо у тебя хватает сил, чтобы переключиться на другое, либо не хватает. Хотя, мне кажется, на фестивале зрители-то фильм нормально восприняли. А критики сидели  и думали, что же про это потом написать. Тут не надо думать. Надо расслабиться. Как в йоге. Я бы посоветовал всем, кому фильм не понравился, посмотреть в спокойной обстановке, как обычным зрителям.

— Вы о ком-то конкретном говорите? У вас есть на кого-то обида?

— На кого у меня могут быть обиды? Разве только на некоторых членов жюри Московского кинофестиваля. Но такие маленькие обиды.

— Как получилось, что фильм выходит в прокат всего на одной копии в московском «Пионере»?

— Мы посидели, подумали и решили: пусть лучше «Сердца бумеранг» выйдет в прокат на одной копии, но зато будет идти подольше. Всегда очень обидно — я знаю по опыту моих предыдущих картин, которые одновременно шли в 10 кинотеатрах, когда через две недели твое кино уже нельзя нигде посмотреть. Ты два года работал, думал что-то, а тут две недели — и все.

— Фильм можно скачать и дома посмотреть.

— Можно. Но я не умею скачивать. Мне хочется, чтобы была возможность посмотреть этот фильм в кинотеатре подольше.

— Но все же: одна копия — это своего рода антирекорд, меньше просто не бывает.  Это что-то для вас значит?

— Да ничего не значит — все нормально. Ну пять копий было бы, ну десять — все равно круг людей, которые могут посмотреть мой фильм в кино,  довольно узок. Я и не могу тут ничего поделать, не могу прыгнуть выше головы. Даже Александр Сокуров, при всей своей поддержке — ну его будут смотреть? Нужно создать другие условия проката.

— Какие?

— Должны быть кинотеатры, в которых будут показываться такие фильмы. Они должны поддерживаться государством. И они должны быть по всей стране — хотя бы по одному в каждом областном центре. Тогда дело пойдет — я, правда, мало в это верю, но можно помечтать.