«Мы показываем идиотизм военных действий и всего, связанного с войной»

В запасниках Государственного центра современного искусства появились необычные экспонаты. Все они переданы в дар центру Александром и Ольгой Флоренскими, создавшими в рамках проекта «Русский дизайн» концептуальный цикл «Русский трофей». Что имели в виду петербургские художники, когда-то именовавшиеся «митьками», корреспондент «Недели» решил спросить у Александра Флоренского.

 — Почему вы вдруг решили обратиться к военной тематике?

— Этот проект стоит в ряду многих других, являющихся частью некоtго симулятивно-этнографического музея, в котором много разных отделов. В какой-то момент дошло и до оружия. В Москве находится лишь малая часть.. Целиком проект в каталоге занимает огромное место. Корабли, пистолеты, пулеметы, корабль, подводная лодка и, конечно, картины.

— А что из всего этого настоящее?

— А ничего! Все это сделано нами и все абсолютно идиотично, но чем более оно идиотично, тем задача художника лучше решена. Проект выставлялся в Русском музее и даже профессиональные художники думали, что мы что-то одолжили из военного оружия, а картины сами нарисовали. Мы этому очень сильно радовались, потому что идиотизм этого оружия вопиющ. Но правдоподобия мы добились. Как вам ручной пулемет, у которого есть одновременно и диски, и лента? 

— Достаточно идиотично.

— Вот! Или подводная лодка размером 4 на 4 метра. Они сделана из левого топливного бака от вертолета МИ-8. Подчеркиваю – левого бака, потому что, как нам объяснили при покупке, эта модель вертолета ассиметрична. Кстати, рядом с подводной лодкой установлен ее перископ, в котором находится монитор, в котором крутится видео, снятое с носа катера идущего по каналу Петербурга. Так что наша лодка проходила и по этим местам. Есть ракета, и если нажать на красную кнопку ногой, начинается страшный шум и кажется, что ракета сейчас взлетит. Впрочем, есть предметы настоящие – это штык и авиационный пулемет, найденные Ольгой Флоренской в детстве во время прогулки в поле. Пулемет, впрочем тоже вмонтирован в нечто неуместное. 

— Насколько обширен арсенал трофеев?

— В Москве он занимал большой зал ГЦСИ, в Петербурге три зала Мраморного дворца Русского Музея, в нижегородском ГЦСИ  выставлялся в зале, где, кстати, ранее находился арсенал, и это было точнейшее попадание.

— А не находились ли граждане, увидевшие в такой выставке глумление над русским оружием? Да и с вашей былой позицией «Митьки никого не хотят победить и именно поэтому завоюют весь мир» такая выставка немного диссонирует.

— Само название «Русский трофей» двояковыпуклое. Из него, заметьте, не следует чей это трофей – взятый русскими у кого-то или взятый кем-то у русских. Именно амбивалентность названия - один из важных факторов. Слава это русского оружия или горе его – неведомо. Мы же показываем общий идиотизм военных действий, и всего, связанного с войной. Только вдумайтесь: взрослые люди надевают какие-то золотые бранзулетки и перья на шляпы и убивают друг друга. С другой – на войну всегда работали лучшие умы. «Митьков» же в том виде, как они были, конечно, давно не существует, но даже если рассматривать с их точки зрения – то здесь все четко направлено на выявление абсурда войны.

— Хранить столь серьезные экспонаты затруднительно, а вы не производите впечатление людей, владеющих парой-тройкой ангаров и эллингов.

— Все предметы принадлежит ГЦСИ. Музей получил наши произведения, а мы избавились от необходимости все это хранить. Дачи и квартиры для этого не годятся. На даче мы их делали, там есть сад, где можно сверлить, греметь и стучать по железу. Логистика движений была такая: консервируя дом на зиму, из него выносили все, что нужно, потом четверо приглашенных людей заносили туда подводную лодку и дом запирали. Весной лодку выносили, и потом процедура повторялась.

— Среди ваших почитателей немало людей, кто купил бы какие-то предметы для частных коллекций.

— А мы привередливые и отказываемся продавать отдельные предметы. Потому что все это является единым высказыванием. Мы готовы терять деньги, но нахождение музея в правильно месте для нас важнее. ГЦСИ купили у нас один предмет, а на другие мы оформили дарственную. И мы счастливы! Все это ездит по стране или если повезет – то и по миру, а нам нужно было лишь явиться и надувать щеки, не думая об упаковке и прохождениях таможни. Музей живет своей жизнью, так и должно быть.

— Я заметил, что за каждой из работ, при всей их нарочитой абсурдности, стоит серьезная инженерная работа

— Это имитация настоящего процесса на передразнивающем уровне. Пародия на настоящую инженерную работу. Когда мы придумываем предмет, это творческая часть, а дальше начинается часть мучительная. Здесь нет сварки, только резьбо-винтовые соединения, по которым главный специалист Ольга Андреевна Флоренская, умеющая нарезать резьбу и подбирать плашки и мечики.  Внутри ракеты находится старинный пылесос «Вихри», который не всасывает воздух, а выдувает его.

— Многие работы, как я понял, вполне боеспособны.

— Да, все они работают, но плохонько и не в полную силу. В этом их принцип. У подводной лодки вращается винт, у вертолета – лопасти. Еще есть крыло с самолета-разведчика и результаты аэрофотосъемки, которую это крыло успело сделать. Какая разница, что фото эти сделаны на даче в куче песка рядом с сараем. Какая разница, что фото эти сделаны на даче в куче песка рядом сараем, где лежит всякая дрянь, частично купленная на блошиных рынках, частично состоящая из подношений поклонников. 

— На сколько еще хватит подобных идей для «Русского дизайна»?

— Ну, на пару жизней точно хватит