В условиях повышенного рок-н-ролльного комфорта
Собирать альбомы из чужих песен — работа для Пола Маккартни более чем знакомая. Новый альбом, таким образом, становится третьим томом трилогии, начатой в 1988-м «русским альбомом» «Снова в СССР», выпущенным поначалу только для советского рынка и продолженным в 1999-м сходным по замыслу диском Run Devil Run.
Но если два первых последовательно разрабатывали тему рок-н-ролльных стандартов, то свой 70-й день рождения экс-битл встречает сборником перепетых американских романтических шлягеров дорок-н-ролльной эпохи.
В этом, видимо, есть своя логика — хотя бы возрастная. Впрочем, экс-битл поныне бодр, весел и напоминает скорее «стареющего юношу в поисках кайфа» от собственного творчества, нежели стремящегося почивать на лаврах рок-ветерана: то, как он по сию пору (с некоторой осторожностью, конечно) скачет по сцене с бас-гитарой наперевес, приводит в восторг все новые и новые поколения поклонников.
Кайф он находит то в симфонических кантатах, то в продюсировании мультипликационных фильмов, то в сотрудничестве с продюсером Radiohead Найджелом Годричем — в общем, мало в чем себя человек ограничивает.
Удивительно: тот, кто казался в составе достопамятного квартета оплотом традиционных мелодий, консервативным до оскомины, оказался в реальности неистовым почти что экспериментатором: мало кто сегодня дает себе труд задуматься, что бондовская Live And Let Die по композиционной сложности ничуть не уступает многим заковыристым трекам прог-рокеров соответствующего времени — притом что принцип яркой, цепляющей мелодии в ней сохранен.
Однако Маккартни настолько удачлив, что этого как-то не замечаешь: каждый новый этап в его творчестве становится вроде как логичным результатом развития, а не качественно иным скачком. Это, видимо, и называется эволюцией.
Если вернуться к вышедшему сегодня альбому Kisses At The Bottom, то ситуация выглядит несколько иной. Такого диска от Маккартни можно было ждать в любой момент: человек, отдавший дань ретростилистике в песнях Your Mother Should Know и When I'm Sixty-Four и неоднократно подчеркивающий свою любовь к корифеям американской песни вроде Кола Портера и крунерам типа Фреда Астера, рано или поздно должен был и сам обратиться к классике жанра.
Главное, что на этом пути не могло быть осечек а-ля Род Стюарт: тот последовательно, год за годом, превращает даже самые красивые стандарты в нечто пресное, напоминающее полуфабрикат для попкорна. У Маккартни должно было достать вкуса — и его достало. Стоит взглянуть на список участвующих в записи музыкантов.
На фортепиано играет (и помогает с аранжировками) прекрасная джазовая певица Дайана Кролл, за гитары отвечают джазовый виртуоз Бакки Пиццарелли и его сын Джон, контрабас в руках у не менее заслуженного Крисчена Макбрайда, а оркестровые партии подчиняются палочке легендарного дирижера Джонни Манделя, рулит же всем знаменитый джазовый продюсер Томми Ли Пума.
И гости под стать — Эрик Клэптон и Стиви Уандер (играющий здесь на губной гармонике), старые друзья из тех, что не испортят практически никакую борозду. А над всем над этим парит негромкий, проникновенный, временами хрупкий голос битловского басиста.
Если вслушаться, понимаешь, что именно над вокалом Маккартни и поработал больше всего — все-таки для старинных поп-песен нужна другая манера пения, чем ему привычная, и музыкант добивается нужного эффекта.
Временами, правда, ему недостает наглой напористости 1940-х — как, скажем, в Get Yourself Another Fool, написанной невесть когда саксофонистом Хэйвудом Хенри, но это воспринимается исключительно как особенность характера исполнителя.
Интересен подбор песен — здесь есть и архетипичные стандарты (It's Only A Paper Moon, Bye Bye Blackbird, Always), есть менее известные песни того времени, есть даже два (в делюксовом издании три) оригинала пера самого Маккартни.
Первые и вторые, надо заметить, отличаются от третьих, даже если не знать об этом заранее, но, похоже, наш герой и не старался создать идеальные стилизации под музыку 1940–1950-х, а сочинял своеобразные оммажи эпохе, которая, в сущности, выпестовала и взлелеяла сперва юный рок-н-ролл, а потом и британское вторжение.
И если 40 лет назад казалось, что битлы противостоят конформному и гладкому, скажем, Синатре, то сегодня граница между ними столь эфемерна, что диву даешься — ну с какой стати их тогда противопоставляли?
И напоследок о самом главном. Слушая этот альбом сегодня, необходимо помнить, что это вовсе не расслабленное пение рок-пенсионера, вовсе не место отдохновения немолодого музыканта, стремящегося обрести покой. Нет, для Маккартни это явно очередной стилистический эксперимент. А то, что, как он сам говорит, «это нежная, почти интимная музыка для вечера, для бокала вина или чашки хорошего чая», — это для тебя, слушатель. А для него, музыканта милостью Божией, это очередная задача, поставленная самому себе и успешно решенная. Как всегда, с блеском.
