Китай осмысляет юбилей «культурной революции»
В начале августа исполняется 45 лет со дня принятия постановления пленума ЦК КПК, ознаменовавшего начало «культурной революции» в Китае. Точное число жертв 10-летней кампании неизвестно, но счет идет на сотни тысяч и миллионы. При этом официальные данные на этот счет засекречены, и публично тему «культурной революции» власти стараются не поднимать.
К середине 60-х годов, после провала политики «Большого скачка» и обострения советско-китайских отношений, Мао Цзэдун ощутил угрозу своей власти со стороны широких масс и внутрипартийной оппозиции. За несколько лет до этого он провозгласил политику «пусть расцветают сто цветов — пусть соперничают сто школ», которую многие «несогласные» и интеллигенция наивно восприняли как одобрение плюрализма. Мао же таким хитроумным маневром заставил своих недругов выступить в открытую и подписать себе приговор.
8 августа 1966 года пленум ЦК КПК принял постановление «О великой культурной революции», гласившее, что «хотя буржуазия уже свергнута, она, тем не менее, пытается с помощью эксплуататорской старой идеологии, старой культуры, старых нравов и старых обычаев разложить массы». Власти принимают решение «разгромить тех облеченных властью, которые идут по капиталистическому пути».
В качестве ударной силы партия избрала молодежь — студентов и рабочих. Жертвами их по-юношески радикальных мер стали преподаватели университетов, писатели, ученые, просто зажиточные граждане — все, кто не подходил под определение пролетариата и коммунистические стандарты. Огромное количество интеллигенции, а также бывших руководителей вместе с членами их семей отправлялись на трудовое перевоспитание. Так, к примеру, отец китайского экономического чуда Дэн Сяопин в период «культурной революции» был сослан простым рабочим в провинциальный город, где трудился на тракторном заводе.
Любопытно, что один из наиболее вероятных кандидатов на пост руководителя КНР Си Цзиньпин также провел значительный период своей жизни в ссылке, куда попал вместе с отцом, обвиненным в нелояльности Мао Цзэдуну и отправленным «восстанавливать сельское хозяйство».
В современном Китае власти предпочитают не вдаваться в полемику по этой теме. По словам китайских экспертов, в настоящий момент компартия не готова признать ведущую роль Мао Цзэдуна в инициировании этой кампании и прямое руководство ею. Это может бросить тень на всю историю КПК, породить ненужные домыслы и трактовки. Официальная линия партии сводится к тому, что основную ответственность за «перегибы» несет «Банда четырех» во главе с последней женой Мао Цзян Цин. В этом ключе КПК и осудила «культурную революцию» в 1981 году, назвав ее «смутой, вызванной сверху по вине руководителя». Это самая жесткая формулировка в адрес Великого Кормчего.
— Официальные круги стараются замалчивать события тех лет, — рассказывает замдиректора Института стран Азии и Африки МГУ Андрей Карнеев. — Еще Дэн Сяопин заявил, что Мао на 70 процентов был прав, а на 30 процентов ошибался, и культурная революция, наряду с «Большим скачком», причисляются к ошибкам, о которых лучше лишний раз не упоминать.
— Отношение к событиям «культурной революции» в обществе сложнее, — считает Карнеев. — Есть либералы, считающие произошедшее страшной трагедией, но таких в стране немного. Но есть и левые движения, романтизирующие то время, когда можно было бесплатно ездить по всей стране. Есть и те, кто считает, что нужна новая «культурная революция» — как лекарство от коррупции и других проблем современного Китая. С идеями Мао заигрывают и политики, например Бо Силай, секретарь компартии города Чунцин. Он запретил рекламу по телевидению и заставляет жителей учить песни тех времен.
Как бы то ни было, «культурная революция» и отношение к ней — интересный индикатор общественного мнения, барометр настроений китайского общества, в действительности не столь монолитного, как может показаться извне.
