Эми Уайнхаус знала, что умрет раньше, чем состарится

По фантастической харизме, композиторскому таланту и бешеному ритму и стилю жизни Эми Уайнхаус всегда сравнивали с героями 1960-х. Такими же молодыми, яркими, непримиримыми и четко понимающими, что умрут раньше, чем состарятся. «Она должна держать себя в руках, если не хочет повторить нашу «историю болезни», — сказал однажды страстный поклонник Эми Кейт Ричардс.

Музыкант великих Rolling Stones, с которыми Эми однажды выйдет, чтоб спеть легендарную Ain't too Proud to Beg, знал, о чем говорит. Не увидеть в деструктивном празднике жизни Эми предпосылок для раннего финала для Ричардса, профессионала в этом вопросе, было сложно. Такие не верят в тормоза, надеясь на нестабильный рок-н-ролльный авось.

Успех и финал Эми во многом были предопределены: семьей (где музыка звучала из любого утюга), ранним началом — свою первую группу Sweet'n'Sour она собрала в десятилетнем возрасте, первыми экспериментами с расширяющими сознание препаратами и субстанциями. Впрочем, сознание это как в расширенном, так и в нормальном состоянии органично впитывало джаз, соул, фанк, ритм-н-блюз, рок-н-ролл. Что и вылилось в 2003 году в дебютный альбом Frank, а спустя три года, пожалуй, в лучшую женскую рок-пластинку начала века — Back To Black.

Эми сравнивали с самыми именитыми вокалистками джаза и соула, одаривали наградной платиной, но ее, нырнувшую с головой в глубины «черной» музыки, интересовало совсем другое.

Появление Эми на любой концертной площадке было гарантией, что зритель получит те самые слова и ноты, которых больше не делают и чей секрет дано понять редким избранным. Кто не верит, пусть посмотрит одно из лучших выступлений Эми — лондонский Live From Shepherd's Bush Empire в 2007 году. Схему, когда артист буквально падает после выступления, а зритель «растоптан» и не очень представляет свое дальнейшее существование на земле, Уайнхаус перенимала у лучших из лучших. Наряду с татуировками, дикими нарядами и макияжем, бесчисленными приводами в участок, реабилитационными клиниками, драками с невнятными бойфрендами и мужьями и срывами концертов.

За обсуждением всей этой шелухи на задний план уходило главное — удивительное мастерство, с которым она интегрировала дух, энергию, страсть, нежность и силу пронзительного соула 1950–1960-х в саундтрек современности, так сильно обделенный каждым из этих качеств.

Так же как ее самый четкий жизненный аналог — Дженис Джоплин, Эми записала до обидного мало альбомов. Хотя каждый из них стоит многолетних дискографий иных коллег. Так же, как и Дженис, во всем, что касается музыки, Эми привыкла идти до конца. Отметая самые сладкие предложения — вроде написания песни для «Бондианы» — только потому, что это «неинтересно». Никому из сильных мира шоу-бизнеса не удалось превратить «отчаянием сорванный голос» в «привычный фальцет».

Загадку этой сумасшедшей, отчаянной, феерически талантливой певицы еще предстоит разгадывать как летописцам современной музыки, так и тем, кто рискнет повторить ее путь. Прорываясь сквозь джунгли бесчисленных старлеток и фрик-клонов вроде Леди Гаги, все они не раз разведут руками перед теми музыкальными тайнами, которые так легко, весело и элегантно раскрывала безбашенная хрупкая девчонка по имени Эми Джейд Уайнхаус.