«Наша дружба с Лужковым преувеличена, но я ему благодарен» | Статьи

— Итальянский загар, приподнятое настроение — что еще нужно, дабы достойно встретить солидную дату?

— Мы сидим с тобой у реки, прекрасная природа, Подмосковье, кайф. Я поэт, композитор, певец, мне завтра 60. Подойдя к этому возрасту, испытываю удовольствие. Не удовлетворение, нет, а именно удовольствие. Я принял волевое решение не проводить никаких шумных мероприятий по данному поводу. Ни одного публичного, популярного человека на моем юбилее не будет. Придут реально близкие люди, мои однокашники, калининградские в том числе, люди, с которыми дружу десятилетиями. Конечно, семья, мои дети, жена. Я всю жизнь кого-то развлекаю, а в свой день рождения не хочу этого делать.

Вот 5 ноября в столичном «Крокус Сити Холле» состоится большой юбилейный концерт. Туда приглашу всех. И, возможно, спою что-то из своего нового альбома, который уже готов, а также презентую мемуарную книгу. Хотя если почувствую, что она не получается, то подгонять ее выход к определенному сроку не буду.

— Юрий Лужков, вероятно, в твой ближний круг не входит. Но ты продолжаешь общаться с ним после того, как он перестал быть мэром?

— Общаюсь, но редко. Собственно, я и раньше с ним общался нечасто, поэтому ничего не изменилось.

— Каким был ваш первый разговор после его отставки?

— Я встретился с ним у теннисного корта. Он пришел поиграть. Спросил его: «Юрий Михайлович, чего-то пишут, что вы из России сбежали?». Он ответил: «Не дождутся. Я здесь». И все. Пошли играть в теннис, я — со своим партнером, он — со своим. Как было у меня к нему доброе отношение на эмоциональном уровне, так и осталось.

— Ты можешь и сейчас сказать, что благодарен этому человеку?

— Да. Я благодарен ему за общение и за то, что чему-то у него научился. Он необычный человек с энциклопедическими знаниями по любому вопросу. И то, что он в своем возрасте до сих пор играет в футбол, в тот же теннис, подчеркивает его мощь. Он не потерял вкуса к жизни. Этому можно поучиться.

Я бы себя не уважал, если бы в трудный для него период перестал с ним общаться. Хотя моя дружба с Юрием Михайловичем, о которой где только ни писали, изрядно преувеличена. Дружба — это когда в любой момент набираешь телефон человека и говоришь с ним на любую тему. У нас же с Лужковым просто добрые, нормальные отношения.

— Ты хорошо помнишь свои 40, 50? Как ты ощущал себя тогда и насколько тот Газманов отличается от нынешнего?

— В 40 лет я отжимался 40 раз, а сейчас — 75. Где-то после 50 я решил, что моему организму нужна определенная физическая нагрузка. Поскольку на фитнес не хватает времени, я создал свой комплекс упражнений и каждый день его выполняю, что бы ни случилось.

— Но рассудок на теме здорового образа жизни ты, надеюсь, не потерял?

— У меня есть определенные моменты, связанные с питанием, но они продиктованы логикой. Не скажу, что выпиваю каждый день, но встречаясь с друзьями, никогда себе в алкоголе не отказываю. Просто чувствую свою норму. И потом, я в принципе могу вовсе не пить. Мне и так весело. Если кто-нибудь убедительно объяснит, что алкоголь отрицательно влияет на мои голосовые связки, я от него откажусь. Но пока я люблю все радости жизни. Хотя в интернете по поводу моей спортивности встречал немало шуток. Например, «Газманов купил квартиру в 62 шагах, пяти кувырках и двух сальто от метро».

— Что-то мы на физкультуре сосредоточились. Я спрашивал о возрастных переменах в более широком смысле.

— В своих программах я стал меньше внимания уделять шоу, а больше — философской составляющей, поэзии, атмосфере. Отказался от бэк-вокалов, подтанцовок и прочего.

— Ты на прямом пути к бардовскому амплуа…

— Мне уже советовали ребята из моей команды: давай делать акустические концерты. Я сначала согласился, а потом решил, что это удел пенсионеров. У меня столько физической энергии, что я не могу просто два часа сидеть на сцене под гитарные переборы. Мне нужно двигаться.

— Иногда музыканты со стажем, дабы достичь определенных перемен в своей стилистке, резко обновляют состав группы, находят молодых коллег, которые способны как-то осовременить звучание песен. Не думал пойти таким путем?

— В моем коллективе люди по 20 лет работают. Не хочу их менять. У меня рука не поднимется. За все время я выгнал из группы лишь одного музыканта — за пьянку и наркотики. Другое дело, что мы как-то вместе можем меняться. Но новые идеи должны подходить к моей стилистике. Кардинально преображаться мне незачем. Я не Дэвид Боуи или Филипп Киркоров, регулярно меняющий имидж.

— Сколько «чужих» концертов ты посещаешь за год?

— Мало. Штук пять. И времени не хватает, и разочаровываться не хочется в тех легендарных западных звездах, которых слушал в молодости и которые теперь приезжают к нам. Я слушаю и читаю мнения тех, кто их сейчас увидел, и, если слышу позитивные отклики, «догоняю» концерты этих артистов где-нибудь в Европе. Очень хочу сходить на сольник AC/DC. Это моя любимая группа, и сейчас могу признаться, что у меня вокал ближе к джонсоновскому. В его режиме я могу петь часами.

— Есть у тебя шлягеры, которые ты определенно решил больше не исполнять?

— «Морячку» хотел больше не петь, но публика просит. Помнится, мы с сыном летали в Питер на концерт Пола Маккартни. Он пытался там что-то новое исполнить, но народ выкрикивал названия его старых песен. У меня та же история: просят «Морячку», «Эскадрон», хотя я пытаюсь показать, что у меня есть новые вещи, которые не хуже, а, возможно, лучше старых. Много сил необходимо вложить, чтобы показать другого Газманова. Я уж и подстригся, и седой стал…

Сейчас в сериале «Москва. Три вокзала» звучит моя свежая тема. По-моему, получился идеальный рингтон, я его и в свой телефон скачал. И «острые» песни у меня были всегда, и теперь появляются. Что-то из написанного мной давным-давно сбывается сейчас. Скажем, тему «Новая заря» со словами: «Как мы сможем победить, если нас легко купить?» ныне скачивают гораздо интенсивнее, чем несколько лет назад, когда она только появилась в интернете. По нашему ТВ клип на нее вовсе не показывают.

— Когда ты сетуешь на то, что в последние годы «выпадаешь» из телеэфиров, ты, полагаю, имеешь в виду федеральные каналы?

— Меня более пяти лет нет на «Первом». Знаю несколько объяснений, почему это так, но подробно комментировать не хочу. Нет и нет. Такова позиция канала.

— Дело в России близится к выборам. Некоторые артисты уже определяются, кому подпевать. Если к тебе обратятся с подобным предложением, знаешь, что ответить?

— У меня всегда была позиция — не участвовать в предвыборных кампаниях. Хотя иногда я попадал в нелепые ситуации, когда мои выступления увязывали с какой-то политической силой. Например, сделал как-то восемь гуманитарных концертов под лозунгом «Даже не пробуй», и в двух из них мне организационно помогала «Единая Россия». Но это вовсе не означало моей поддержки конкретной партии. Я — беспартийный и не собираюсь менять этот статус или идти в депутаты, общественные советы. Наоборот, не так давно из пары общественных советов я вышел. Не хочу становиться революционером, лезть на баррикады. Я не борюсь со злом, я приумножаю добро. Финансово заманчивых предложений сейчас, поверь мне, получаю очень много. Всем отказываю. Мягко, по-доброму, стараясь ни с кем не ссориться.

— Тебе сейчас комфортно в России?

— Нет. Не хочу, чтобы наша беседа перетекала в политическое русло, но повторю слова одного арабского мудреца: «Я защищен, меня потоп не тронет. Но как мне жить, когда народ мой тонет?». И еще есть строки из моей новой песни: «Надо делать, что надо. И будет, что будет. Помолившись, понять, что никто, кроме нас. Только вера и честь нашу совесть разбудят. И, возможно, Господь даст еще один шанс».