Дух Джима Моррисона посетил российскую столицу
Двое почти пожилых музыкантов из выдающейся лос-анджелесской группы The Doors, прекратившей свое существование в начале 1970-х, постарались сколь возможно «расширить двери восприятия» (как завещал Джим Моррисон). Чтобы всем показалось, будто они молоды, на дворе психоделическая пора прошлого века, а у микрофона не имитатор Дэйв Брок из неведомой команды Wild Child, а сам гипнотический Джим, с момента похорон которого минуло ровно 40 лет.
В параллельных мирах подобная задача, возможно, реализуема. В нашем — нет. Но за попытку несколько тысяч зрителей в «Крокусе» Манзареку и Кригеру все равно громко поаплодировали. С бессмертными «дорзовскими» песнями ничего не стряслось. Не глядя на сцену или прикрыв глаза, с ними можно перемещаться в любое время и представлять любые картины. Например, как Моррисон, чей дух так надеялись вызвать участники концерта, вдруг появляется из-за кулис, и, извиваясь, ползет к авансцене. У Манзарека молодеет лицо и отрастает знакомый хаер. За барабанами, как и положено, сидит Джон Дэнсмор. А возле его ударной установки не укрывается в тени некий басист, ибо нет в The Doors такой должности.
Полагаю, что у некоторых обитателей партера фантазия в этот вечер действительно обострилась. Чем еще объяснить жгучее желание отдельных зрителей пожать руку Броку, выходившему к краю сцены? Не иначе как в этом парне, одетом и причесанном соответственно доверенному ему образу, кому-то виделся сам Джим. Или люди просто втягивались в предложенную им игру.
В увертюре концерта прозвучал эпический пролог из знаменитой кантаты Карла Орфа «Кармина Бурана», и на экране возник библейский лик. В 1983 году Рэй Манзарек сделал попытку по-своему интерпретировать «Кармину», и, видимо, эта драматургическая вставка — его рук дело. Самый старший из «дорзовцев» — 72-летний клавишник Манзарек. Человек самолюбивый, с лидерско-менторскими склонностями в молодые годы, похоже, слегка «придавленными» Моррисоном. Теперь он очевидный вожак проекта даже на фоне равноправного Кригера. Последний вышел на сцену в штанах, пошитых из американского флага, — никакой солидности в 65 лет. А Манзарек в пиджаке управлял процессом из-за электрооргана, произносил все обращения к публике, называл себя и компаньонов секс-машинами, призывал к миру и периодически объяснял Броку и даже Кригеру, что (и как?) сейчас будем играть.
Трудно представить группу, более персонифицированную в фигуре фронтмена, нежели The Doors. Сколько бы соавторов ни было у «дорзовских» композиций, они неразрывны с поэтической шаманской экзальтацией молодого, подчеркиваю, Моррисона. Сымитировать ее фактически нереально. Этим можно либо обладать, либо нет. Поэтому у Манзарека и Кригера задача посложнее, чем даже у участников Queen, желающих выступать под тем же брендом и без Фредди Меркьюри.
Недостаточно просто позвать хорошего вокалиста и сыграть «золотой» репертуар. Здесь требуется наполнение особой метафизикой. Для приближения к подлинности «квины» периодически призывают Фредди. Он поет с экрана, а они аккомпанируют ему на сцене. Манзареку и Кригеру стоило бы использовать тот же прием. Но они предпочитают менять малоизвестных солистов и экспонировать легенду посредством узнаваемого саунда собственных инструментальных соло. Манзарек еще и слегка халявит, переложив часть своей работы на вышеупомянутого бас-гитариста. В настоящей The Doors Рэй играл басовые партии сам.
Концерт Манзарека и Кригера получился чем-то вроде трибьюта другу Джиму. Полтора десятка славных хитов. Любой из них — от Road house Blues до финальной Light My Fire, сыгранной словно по заказу публики (Манзарек так и спросил: что сыграть на бис? Будто могло обойтись без этой темы), известен миру наизусть. И такая подборка, конечно, работает безотказно. Когда после When The Music's Over Брок призвал народ к сцене, вскочили и уже не садились все, кто мог. А когда зазвучала понятная каждому россиянину Alabama Song охранники на сцене стали заламывать руки выскочившему туда фанату. То был еще один маленький шажок к подлинной атмосфере The Doors.
Перед бисом под L.A.Woman Моррисон проехался на велосипеде и махнул рукой с экрана. Передал привет оттуда, где он пел The End и Riders On the Storm, которые Брок нынче исполнять не стал. Надеюсь, осознанно.
