«Инвестиции в искусство не превращают деньги в труху. Главное — правильно наполнить портфель» | Статьи

Нестабильность на финансовых рынках вынудила инвесторов вспомнить о вечных ценностях: золото стремительно дорожает, создаются паевые инвестфонды, специализирующиеся на искусстве. О том, как складывался в России рынок инвестиций в произведения искусства и как стать коллекционером, корреспонденту «Известий» Марии Сарычевой рассказал директор российского отделения аукционного дома Sotheby’s Михаил Каменский.

— У нас в стране уже появился класс профессиональных инвесторов в искусство? Или все-таки среди коллекционеров преобладают идейные любители прекрасного?

— В нашей стране корпоративных собирателей можно перечесть по пальцам, зато частных лиц — великое множество. До кризиса 1998 года ведущую роль на художественном рынке играли корпоративные собиратели, но после кризиса они практически исчезли. Одна из лучших коллекций была у Инкомбанка, качественными собраниями могли похвастаться «Микродин», структуры Константина Борового, банк «Столичный».

Корпорации покупали вещи и с инвестиционной, и с имиджевой целью. Но с экономическими потрясениями конца ХХ векам большая часть коллекций исчезла вместе с их владельцами Единственное корпоративное собрание, которое было продано на публичных торгах, — это коллекция Инкомбанка. Результаты этой продажи, впрочем, разочаровывали. Кредиторы могли бы выручить в несколько раз больше, если бы аукцион был организован по иному, но на тот момент, в России не было способных к этому компаний. Коллекция была распылена по частным собраниям.

Правда, был и один положительный момент: в результате достигнутых договоренностей один из вариантов «Черного квадрата» Малевича из собрания Инкомбанка был выкуплен Владимиром Потаниным за $1 млн и подарен Эрмитажу. Уже тогда этот «Черный квадрат» мог стоить $6–8 млн. Так что повезло и Эрмитажу, и Потанину. Другие известные собрания после кризиса продавались за долги невнятно, вещи уходили в неизвестном направлении. Общая посткризиcная депрессия вывела корпоративное собирательство из списка модных занятий, коллекционирование в основном вернулось в традиционное лоно домашних увлечений. Процесс возобновляется только сейчас. А вообще в мире это очень принято. Самая крупная и высококлассная коллекция современного искусства собрана в Deutsche Bank. Банк с максимальной эффективностью использует ее в качестве PR – инструмента, выставляя по всему миру. Огромная коллекция старых мастеров есть у принца Лихтенштейна. На самом деле примеров удачного и эффективного собирательства искусства в мире множество.

— Понимают ли коллекционеры, что именно они покупают? Или это необязательно, имея консультантов и советников?

— Без понимания ничего хорошего не выйдет. Я постоянно сталкиваюсь с тем, что в коллекциях, собранных в 1990-е годы, в начале 2000-х, очень много вещей, сомнительных с точки зрения подлинности и художественного качества. Мы получали предложения о выставлении на аукцион собраний, на две трети состоящих из фальсификаций. Начиная с 1980-1990-х годов, когда в моду стал входить русский авангард, появились целые сообщества аферистов — художников и искусствоведов. Они, порой очень профессионально, компилировали картины из элементов известных полотен мастеров русского авангарда. Потом вещам придумывались истории, делались «экспертизы», их печатали в монографиях, иногда их даже удавалось пропихнуть на выставки в серьезные музеи. Такого добра до сих пор на рынке полно. На Западе подобные вещи жестко пресекаются законом. Россия же только начинает законодательное регулирование художественного рынка.

— А как начать инвестировать в искусство? Это же долго, сложно, требует специальных знаний.

— Нельзя инвестировать в искусство и не испытывать эстетического удовольствия от результатов. Оно — существенный дивиденд этого занятия. Разумный арт-инвестор шагу не ступит без опоры на проверенного консультанта, которого хоть и не просто, но можно найти. Крупный предприниматель не будет заниматься арт-бизнесом во имя скорой прибыли. Произведения искусства будут с ним по жизни, и их выставят на продажу лишь при экстраординарных обстоятельствах (смерть, развод, банкротство). Если же художественный объект как таковой не вызывает совсем никакого интереса, то для таких людей из пружин и стали существуют арт-фонды, в которых вещь как таковая не покупается. Покупаются паи, и не пайщиком, а специалистами фонда.

Эти фонды только входят в обиход российских инвесторов, но есть надежда, что они будут прибыльны и сопоставимы по доходностью с другими ПИФами. Но при этом у инвестора есть понимание, что его средства не превратятся в пыль, как может случиться с традиционным фондовыми бумагами: качественная картина или фотография не может физически испариться, так как в отличии от акций и облигаций она не виртуальна. В этом контексте можно сказать, что инвестиции в искусство — эффективное средство сохранения денег. Мировой художественный рынок — это хорошо структурированный и достаточно прозрачный институт. В этой сфере также существуют колоссальные базы данных, аналитики, индексы и т. п.

— Любые инвестиции сопряжены с рисками. Арт-инвестирование, думается, не исключение: художник может выйти из моды, картины — подешеветь…

— Цены на художественные произведения конъюнктурны и подвержены колебаниям моды. Например, возникает мощная экономика. Появляется местная элита, она обязательно рано или поздно приходит к художественному коллекционированию. Ее представители начинают конкурировать между собой. Так было с русскими, так происходит сейчас с китайцами и индусами. Сегодня очевиден бум на современное китайское искусство. Инвестиционная мощь молодой китайской буржуазии обращена в том числе в сторону их отечественных мастеров. Это вопрос амбиций и национального престижа. Но китайская экономика может пострадать от кризиса, цены скорректируются, какие-то художественные бренды исчезнут с рынка навсегда, какие-то подешевеют, но останутся, чтобы подорожать вновь. Это круговорот искусства в человеческой природе. Поэтому грамотные управляющие инвестиционных арт-фондов составляют свои портфели художников разных стран, эпох, стилей. Подешевело что-то одно — подорожало другое. Главное — правильно набрать портфель. Точно так же, как с акциями.

— Есть какие-то особенности именно на российском художественном рынке?

— Российская специфика в том, что смена собирательских трендов наступает очень быстро. В советский период практически все качественное искусство оседало в музеях. До частных рук доходили крохи. Рынок был практически пустой. Поэтому в наше время ресурс отечественного рынка скуден, и когда все качественное русское было сметено олигархическим ураганом, взоры коллекционеров обратились на Запад и Восток. Собирают импрессионистов и старых мастеров, оружие и вина, фарфор и мебель, европейский модернизм и современных художников, соцреализм и поп-арт. Рынок стал интернационален, безграничен и чрезвычайно привлекателен для самых разных видов инвестиций.