Вацлав Гавел рассказал о политической пенсии

В первый же конкурсный день в программе ММКФ столкнутся фильмы-антиподы: первый и, как утверждает сам автор, последний фильм в карьере экс-президента Чехии Вацлава Гавела под многозначительным названием «Уход», и новая работа актера и режиссера Жана-Марка Барра и его соавтора Паскаля Арнольда «Перевод с американского», получившая от фестиваля рейтинг «не для слабонервных».

 «Уход» - абсурдистская комедия по-чешски с элементами сатиры - рассказывает о последних днях пребывания бывшего канцлера на государственной вилле перед тем, как эта вилла отойдет к его главному политическому оппоненту. Вокруг канцлера, еще не привыкшего к приставке экс-, кружат хороводом персонажи классической комедии  – слуги, секретари, журналисты, поклонницы. Бережливый эконом пересчитывает казенные канцелярские принадлежности, журналисты газеты «Жуть» ищут компромат в нижнем белье экс-канцлера, дочь намекает, что папе пора писать завещание – на всякий случай, а бывший политический и идеологический противник, ныне вице-канцлер, предлагает вернуться в большую политику. Пусть и на маленькую должность – советником своего советника.

Есть понятный соблазн поставить знак равенства между именитым автором и его героем. Только не стоит искать прямых сюжетных аналогий с биографией последнего президента Чехословакии – сходство между автором и его героем не фотографического свойства.

Дом и вишневый сад впридачу должны отойти новому владельцу, сад, естественно, вырубят, Фирса наверняка забудут. А Епиходов сломал бильярдный кий. Персонажи Гавела иногда заговариваются, начиная цитировать то «Короля Лира», то «Вишневый сад», а то и «8 ½», и этот культурный дресс-код, раздражая своей предсказуемой обязательностью, становится частью общего невеселого карнавала. В натужной юмореске можно заметить отчаянное и оттого неловкое желание поскорее рассмешить, чтобы самому не стало слишком грустно, а зрителю – слишком скучно. Грустно - потому что вопрос, чем заняться канцлеру на пенсии, для именитого автора отнюдь не праздный. Скучно – потому что столько бывших канцлеров довольно сложно собрать в одном кинозале. Шутовское явление самого Гавела в финале картины может вызывать лишь чувство неловкости – слабонервным лучше удалиться.

На другом фестивальном полюсе оказалась картина настолько же не похожая на несмешную комедию Гавела, как творчество Майкла Бэя - на работы Николая Хомерики. Слабонервные, впрочем, могут спать спокойно  – элементы порнографического жанра со времен «Последнего танго в Париже» или «Империи чувств» прочно завоевали право считаться эстетической категорией.

Главные герои «Перевода с американского» - пара прирожденных убийц Крис и Аврора. Ангел смерти в исполнении Пьера Перрье под звуки рок-н-ролла колесит по дорогам Франции на старом фургоне, убивая несчастных мальчиков-проституток и зарабатывая игрой в карты. Один, до того момента, пока не познакомился с Авророй. Она – дочь француженки и богатого американца, живет в огромной парижской квартире, занимаясь поисками себя. А находит его. И даже обнаружив, что возлюбленный - маньяк-убийца, остается с ним. Ведь они же любят друг друга - а что еще важно в этой жизни? Она шепчет ему по-английски, как ей страшно и что же будет дальше, но ангелы смерти по-английски не говорят…

То, что в пересказе звучит как пошловатая любовная история, на деле оказывается картиной о поисках границ свободы и границ любви. Верный ученик и соратник Ларса фон Триера, Жан-Марк Барр, заставляет и зрителя выйти за границы общепринятого представления о морали. Его герои красивы, молоды и любят друг друга – разве искренняя любовь может быть отвратительна? Все самое прекрасное в мире – дикое и свободное, говорит Крис, - значит, надо быть диким и свободным. Диким сердцем, свободным душой, но не наоборот. Впрочем, здесь что-то не срабатывает, и аттракцион жестокости остается только аттракционом.

В желании добраться до границ дозволенного, поиски авторов напоминают работы фон Триера, который как никто другой любит и умеет работать с оголенными нервами под высоким напряжением. Но в попытках обнаружить границы явлений легко впасть в моральную абстракцию – и этого не избежал «Перевод с американского». Что мальчиков душит главный герой, что кроликов – для авторов будто и нет никакого различия. А раз пострадавших нет, то и сама притча о границах свободы становится чем-то вроде сочинения на заданную тему. И никого не жаль.