Галина Вишневская, цари и совесть

известия: Галина Павловна, а студентам не рано погружаться в столь трудную, эпическую оперу?

Галина Вишневская: Нет. Насчет этого у меня как раз никаких сомнений не было. Все началось с того, что в прошлом году группу наших солистов пригласили принять участие в постановке "Бориса", которая делалась для знаменитого итальянского певца Руджеро Раймонди. Этой работой он прощался со сценой - сначала в бельгийском Льеже, затем - в Испании, на Международном фестивале в Сантандере. Когда я перед поездкой работала с ребятами над партиями, я поняла, что мы это можем. Кроме того, мне очень хотелось, чтобы в наше время, когда у многих режиссеров-постановщиков модно эдакое раздрызганное отношение к классике, молодые артисты прошли школу настоящего, бережного отношения к искусству. Надо беречь то наследие, которое мы получили бесплатно. Кстати, именно по этой причине никто ни за что не отвечает, все считают: общее, ничье, наше. А "наше" не бывает - бывает или твое, или мое. Мне хочется, чтобы мои студенты почувствовали себя частью великого народа с великой культурой. Что, как нигде, показано в "Борисе Годунове" Мусоргским.

Если мы будем по-хамски распоряжаться нашим национальным достоянием, по принципу "как левая нога захочет" - это, я считаю, преступление. И буду кричать: "Верните цензуру, чтобы запретить это хамство!"

и: Каково ваше главное напутствие исполнителю партии Бориса?

Вишневская: Главное - не орать. Это первое слово, которое я говорю, когда начинаю работать над партией Бориса. Спой все, что написано гением из гениев - Мусоргским.

и: Для вас лично какая черта характера царя Бориса самая важная, самая ценная?

Вишневская: Мы должны отталкиваться от образа, который заложен в музыке, и все будет понятно. Какая у Бориса главная черта? Совесть у него есть - это уже много. Можно и не иметь совести, будучи царем.

и: Когда вы в последний раз были на оперном спектакле, не считая работы вашего Центра?

Вишневская: В Большом была, на "Онегине".

и: Ну, сколько времени минуло с тех пор!

Вишневская: Но на оперу я больше не ходила. Не хочу лишний раз раздражаться.

и: Неужели оперный театр раздражает вас сильнее, чем наша реальность?

Вишневская: А почему нет? Если представить себе, что в Барселоне ставят оперу Верди "Бал-маскарад" и главная ария тенора идет, вы меня простите, на унитазе, что может быть страшнее? Увидеть такое и преждевременно умереть от разрыва сердца я не хочу. Я хочу умереть своей смертью, в свое время, даст Бог.

и: Что дальше вы задумали для своих студентов?

Вишневская: Не знаю, после "Бориса Годунова" очень трудно что-нибудь придумать. Это такая махина, глубина бездонная. Оттуда вылезти сначала надо.

и: Какой спектакль из репертуара вашего Центра вы сами цените больше всего?

Вишневская: Я очень люблю нашего "Онегина". Красивый, простой спектакль получился, на одном дыхании. "Кармен" - хороший спектакль. Вообще, у нас все спектакли хорошие. Кто к нам придет, сам убедится, что я не вру.

и: Скоро предстоит набирать новых студентов...

Вишневская: Да, в июне.

и: Кого вы будете искать в первую очередь?

Вишневская: Ой, все голоса нужны. Будет хороший тенор - с удовольствием возьмем лишнего тенора. Хороший бас - еще лучше. У нас на муниципальном бюджете 25 певцов. Еще около десяти человек мы берем на платной основе.

и: Говорят, что талантов в России стало заметно меньше. Вы нечто подобное замечаете?

Вишневская: Нет, я так не думаю. Но чтобы молодой человек, даже очень талантливый, начал стремиться к чему-то высокому, надо массу усилий к этому приложить. А когда детство проходит в подворотнях с пивом, сигаретами или наркотиками, чего можно ожидать, на что надеяться? У сегодняшней молодежи хромают воспитание, культура, все что угодно, но таланты у нас до сих пор, к счастью, не перевелись.

и: Вы сейчас следите за жизнью Большого театра?

Вишневская: Большой находится в очень тяжелом положении относительно качества самой труппы. Певцы, которые творчески состоялись, покидают театр, уезжают за границу. Уезжают - значит, нет условий для работы, для жизни. Хотя до революции Россия была едва ли не самым лакомым местом, куда стремились все знаменитости своего времени. Целые итальянские труппы работали в Москве и в Петербурге. Деньги давали, не жалея.

и: Деньги решают все?

Вишневская: Не все решают, но очень много значат. А какой стимул может быть у людей, если не деньги? Лучше их иметь, чем нет - уверяю вас. Я-то знаю...

и: Вы уже задумываетесь, как будете отмечать юбилей в октябре?

Вишневская: О, Боже! Не хочу даже об этом вспоминать! Опять юбилей! У меня недавно был юбилей - 80 лет. Прошло пять лет - и опять то же самое. Никак я не готовлюсь. Хочу только одного - ощущать себя востребованной. Чтобы я имела возможность - точнее сказать, силы, все-таки мои года не кот начихал - как можно дольше заниматься любимым делом. Чтобы цель, которую я поставила себе со своей школой, была достигнута. Моя жизнь сейчас - моя школа. Я хочу помочь молодым людям, у которых есть талант, но не хватает умения проявить себя. Больше мне ничего не надо. Ну, и чтобы моя семья была здорова. Господи, и про меня не позабудь, как говорится.

На Остоженке взвесили шапку Мономаха

В Центре оперного пения на Остоженке явлена уникальная постановка "Бориса Годунова" Мусоргского - при том, что никаких антиканонических трансформаций времени и места действия на сцене не происходит (в противном случае праведный гнев хозяйки Школы гарантирован).

Ученик Петра Фоменко - македонец Иван Поповски, для которого это уже четвертая постановка в Центре (позади "Царская невеста", "Риголетто" и "Кармен"), делает из оперы "могучего кучкиста" не эпическую, а сугубо человеческую драму, не сопереживать которой трудно. Знаменитый художник Валерий Левенталь, используя в оформлении уникальную технологию тканевых декораций, которая продолжает традиции русского исторического оперного театра, создает настоящий сценографический шедевр. Главная конструкция - алтарь в форме огромного креста, составленного, как пазл, из пяти икон в золотых оправах. Под сенью его "лучей" и разворачивается все происходящее. Царя, по мысли постановщика, губит любовь к власти. Но в финале крест склоняется над агонизирующим самодержцем, и становится понятно, что он все-таки получает отпущение грехов и высшее прощение.

Большинство молодых солистов, естественно, поют пока по-школярски. Однако есть и очень серьезные работы - вокальные и актерские. Прежде всего два антипода - Юродивый и Борис - тенор Станислав Мостовой и бас Алексей Тихомиров.

Оркестр под дирижерскую палочку Гинтараса Ринкявичуса играет корректно, с допустимым минимумом мелких огрехов и, что немаловажно, не ставя рекорды громкости. В общем, десятой по счету постановкой воспитанники Центра оперного пения Галины Вишневской сдали театральный экзамен на "пять".