Феллини на параде
Вместо биографии здесь предлагается исследование личности, почти психоаналитическое, и набор образов, из которых рождалось вдохновение.
Пожалуй, трудно назвать кинорежиссера более знаменитого, чем Федерико Феллини. И еще труднее представить зрителя, который не видел хотя бы одного-двух его фильмов. Посему перед куратором выставки Сэмом Стурдзе стояла довольно непростая задача - поведать о человеке, чья деятельность хорошо знакома. Поразмыслив, куратор пришел к выводу, что выставку надо делать, исходя из ключевых для Феллини тем. Их было немало: некоторые переходили из картины в картину, другие возникали только раз, зато звучали с большой силой, третьи вообще не получили воплощения в кинематографе, как это вышло с сюжетом "Путешествия Дж. Масторны", оказавшимся в итоге альбомом комиксов. Каждую из этих тем, будь то "Цирк", "Гротески", "Рекламные пародии" или "Парады", Стурдзе проиллюстрировал максимально широко - не только соответствующими кадрами из фильмов Феллини, но и его рисунками, фотографиями из реальной жизни, киноафишами, обложками журналов.
Получилось что-то вроде экспозиционного шоу, где отринута всякая хронология, а биографическая канва обозначена лишь пунктиром. На первый план выходят образы и наваждения, с которыми Феллини не мог (да и не хотел, скорее всего) расстаться на протяжении всей своей жизни. Многие из них коренились в детских впечатлениях и привязанностях. Например, эпизод из "Сладкой жизни", в котором рыбаки вылавливают гигантскую рыбу-луну, был навеян душераздирающими репортажами о "морском чудище", якобы пойманном в Римини в 1930-е годы. Журнальные картинки с этим и похожими сюжетами прилагаются. А легенда о том, как маленький Федерико сбегал из дома с бродячим цирком, проиллюстрирована кадрами из "Дороги", "Огней варьете", "Города женщин". Если и не было пресловутого побега с циркачами (Феллини был мастером сочинять биографические байки), то страстная любовь к цирку определенно существовала, регулярно выплескиваясь на экран.
Особое внимание куратор уделил реальным событиям, которые маэстро так или иначе использовал в своих лентах. Скажем, сцена стриптиза в той же "Сладкой жизни" возникла после того, как вся Италия была шокирована выходкой актрисы Аише Нана, прилюдно раздевшейся в респектабельном ночном клубе. Эта сцена была запечатлена камерой Тацио Секкьяроли (того самого уличного фотографа, который стал прототипом феллиниевского Папараццо) и угодила на страницы желтой прессы. Довольно логично, что этот фоторепортаж соседствует на выставке с кадрами из фильма. То же касается и знаменитого эпизода, в котором вертолет транспортирует по небу статую Иисуса - такой случай имел место в жизни, как и история с будто бы явлением Богородицы, очевидцев которого пришлось придумывать репортерам.
Разумеется, Феллини был большим фантазером, однако многие детали в его картинах почерпнуты в окружающей действительности. Или в сновидениях, которые, похоже, представлялись режиссеру разновидностью подлинной реальности. Недаром он на протяжении тридцати лет педантично зарисовывал свои сны, сопровождая эти рисунки подробными комментариями. Набралось два толстенных альбома так называемой "Книги сновидений", фоторепродукции из которой составили специальный раздел выставки.
Становится ли в результате такого исследования понятнее и ближе фигура Федерико Феллини? И да, и нет. На некоторые загадки здесь даны ответы, а вот тайны творчества все равно остаются непостижимыми. Да и странно было бы рассчитывать на их постижение. Не придумано такого инструмента, который позволял бы препарировать гениальность. Но смысла и значения выставки это не умаляет. Она заставляет взглянуть на работы Феллини с неожиданной стороны, и в такой перемене ракурса кроется немало занятного. Всеобщих открытий этот проект, возможно, и не сулит, а вот маленькие и персональные почти гарантированы.
