Такова спортивная жизнь

Бобслеистка Ирина Скворцова в свои 22 года не успела стать не то что олимпийской чемпионкой, она вообще не выиграла ни одной медали на международных соревнованиях. Однако даже далекие от спорта люди сегодня знают ее лучше, чем многих спортивных звезд. Весь 2010 год эта девушка на глазах у всей страны боролась за право ходить на своих ногах.

Самая страшная в истории российского бобслея авария случилась 23 ноября 2009 года на трассе немецкого городка Кенигзее. Это была рядовая тренировка Скворцовой и ее пилота Надежды Филиной перед первыми в их жизни соревнованиями на Кубок Европы. Немецкий судья, обслуживавший нижний старт, не убедился в том, что трек свободен, и разрешил россиянкам ехать на красный свет. На одном из виражей девушки перевернулись. Еще один российский экипаж (Евгений Пашков и Андрей Матюшко), стартовавший на зеленый свет с верхней (мужской) платформы, нагнал их на скорости 120 километров в час.

Основной удар пришелся на Скворцову. В столкновении она получила травмы, почти несовместимые с жизнью, как считали врачи немецкой больницы, куда спортсменку доставили на вертолете. Однако хирурги мюнхенской университетской клиники, принявшие тяжелую пациентку через несколько дней после аварии, сумели не только выходить Ирину, но и спасти наиболее сильно пострадавшую от удара правую ногу спортсменки.

Почти два месяца баварские врачи держали больную в состоянии искусственного сна. Всего же в клинике бобслеистка пролежала четыре месяца и перенесла десятки сложнейших нейрохирургических и пластических операций. После ее пробуждения в середине января и выписки из клиники в конце марта доктора удивлялись силе воли девушки. По словам хирургов, случай Ирины - один из ста, когда люди с такими травмами выживают.

В конце марта, после перевода в реабилитационный центр баварского местечка Кимзее, Ира сделала первые шаги. А сегодня в Центральной клинике восстановительного лечения в ближайшем Подмосковье продолжает наращивать нагрузку на больную ногу, надеясь со временем вернуться к обычной жизни вне больничных палат.

Есть у этой истории и оборотная сторона. Еще во время лечения в Германии выяснилось, что российские бобслеисты выезжают за рубеж со стандартными туристскими страховыми полисами на 30 и 50 тысяч евро, не способными покрыть расходы на дорогое лечение. Правительству Москвы пришлось принимать специальное решение о выделении 400 тысяч евро для оплаты работы немецких специалистов, а Федерация бобслея и скелетона России открыла специальный счет на имя спортсменки и объявила сбор средств в ее пользу.

Этим не замедлила воспользоваться Нина Грефенштайн, нанятая федерацией координатором нашей сборной в Германии. После трагедии она добровольно вызвалась стать опекуном Ирины Скворцовой и не удержалась от соблазна присвоить часть средств, поступивших на лечение спортсменки. Только после того, как мать бобслеистки - Галина Скворцова пригрозила опекунше судом, Грефенштайн вернула 20 тысяч евро, снятых с чужого счета.

Почти год потребовался прокуратуре и суду баварского города Лауфен для расследования трагедии и вынесения решения в отношении немецкого арбитра Петера Хелля, который дал команду стартовать, несмотря на красный сигнал светофора. Он не смог толком объяснить, почему отправил девушек на трассу.

Самой Ирине авария не снится. Об этом и многом другом она рассказала "Известиям" в предновогоднем интервью, когда мы позвонили спортсменке в Центральную клиническую больницу восстановительного лечения, чтобы поздравить ее с включением в десятку лучших спортсменов 2010 года по версии Федерации спортивных журналистов России.

Известия: Ирина, как вы отнеслись к включению вас в список лучших спортсменов?

Ирина Скворцова: Приятно, конечно. Но считаю, что это неправильно. Несправедливо по отношению к атлетам, которые добились чего-то значительного на соревнованиях. У меня же никаких спортивных заслуг нет.

и: Что-то важное произошло в вашей жизни за последнее время?

Скворцова: Все по-старому. Лечусь, пытаюсь восстановиться и вернуться к обычной жизни. Надежда, как принято говорить, умирает последней.

и: За этот год вы ни разу не пожалели, что перешли из легкой атлетики в бобслей?

Скворцова: Нет. Мне все в бобслее нравилось и нравится - машина, лед, скорость, встречный ветер. А главное - наша команда. Пожалуй, самыми приятными в больничной жизни могу назвать те моменты, когда сюда между сборами и соревнованиями приезжают друзья из сборной.

и: Вы этот спорт выбрали сами или кто-то посоветовал?

Скворцова: Сама. В 20 лет, примерно через полгода после ухода из легкой атлетики, узнала, что в бобслее идет дополнительный набор, и попросилась в команду. Мне повезло: приняли без дополнительного отбора, с двухмесячным испытательным сроком. Я сумела закрепиться в составе сборной Москвы.

и: Часто ли вам снится прошлогодняя авария? В тот день не было нехорошего предчувствия?

Скворцова: Не было никаких снов и предчувствий. Это был обычный тренировочный день, похожий на многие другие. Авария не вспоминается. Хотя раньше снилось, что я стою на обеих ногах.

и: Как думаете, российская медицина смогла бы спасти вам ногу, если бы несчастье случилось на трассе в Подмосковье?

Скворцова: Сильно сомневаюсь в этом. Не в обиду нашим врачам, но я не уверена, что дома вообще бы выжила в подобной ситуации. Немецкие медики пять раз вытаскивали меня с того света. Они говорили, что мой случай уникальный.

и: Помните свое первое пробуждение после искусственного сна?

Скворцова: Конечно. Я открыла глаза 13 января. Мама поздравила меня со Старым Новым годом. В палате было много подарков, в том числе от незнакомых людей.

и: Кто вам помогал справляться с трудностями?

Скворцова: Родные и друзья. Кстати, не ожидала, что страна окажет такую поддержку. Если помните, даже министр иностранных дел России Сергей Лавров навещал меня в немецкой клинике.

и: Я посмотрел, что на ресурсе Facebook у вас более четырех тысяч друзей. Чьи слова поддержки из этих людей запомнились вам более всего?

Скворцова: На самом деле это не совсем моя страница. Кто-то из доброжелателей открыл ее от моего имени. Спасибо всем, кто туда приходит и пишет добрые пожелания, но я не пользуюсь этим ресурсом. У меня есть собственная страничка, вход на которую ограничен. Там гораздо меньше друзей, но я знаю, что все они настоящие.

и: Кого, по-вашему, на свете больше - плохих или хороших людей?

Скворцова: Думаю, поровну тех и других.

и: Вы помните свой первый шаг после трагедии?

Скворцова: Смутно. Была середина марта. Да и полноценными шагами те движения назвать нельзя. Я опиралась на специальные "ходунки", и мне помогал санитар. Сейчас хожу по 45 минут в день в специальном корсете и стараюсь правильно дозировать нагрузки. Потому что перегружать ногу опасно.

и: В реабилитационном центре за вами кто-то ухаживает или стараетесь обходиться своими силами?

Скворцова: Все медицинские процедуры проходят под контролем врачей, а в быту обхожусь собственными силами. Для меня очень важно чувствовать себя полноценным человеком.

и: Можете назвать себя оптимисткой?

Скворцова: Скорее реалисткой. Я не питаю иллюзий по поводу возвращения в большой спорт. Хотя очень хотелось бы. Сейчас есть одно желание: просто встать на ноги и начать ходить без всяких подпорок.

и: Чему-то полезному для будущей жизни научились за этот год? Может быть, выучили иностранный язык? Например, немецкий.

Скворцова: Ради бога, только не немецкий! Он мне не нравится. А вот к изучению английского планирую вскоре приступить. Весной хочу восстановиться в Университете физической культуры и спорта. До аварии я училась на тренера, надо закончить образование.

и: Новый год будете встречать в больнице или дома?

Скворцова: Я давно не отмечаю новогодние праздники в домашнем кругу. Вот и нынче собираюсь поехать к друзьям.