Московское барокко
В Инженерном корпусе Третьяковской галереи открыта историко-художественная выставка "Елизавета Петровна и Москва", которая завершает "трилогию" о взаимоотношениях российских императоров с древней столицей.
Этот проект стартовал еще в прошлом столетии, когда в Третьяковке с небольшим перерывом прошли выставки "Екатерина Великая и Москва" и "Петр Великий и Москва" (именно в таком порядке). Затем была взята столь долгая пауза, что мысли о возможном продолжении проекта выветрились сами собой. Но не у всех. Оказалось, что музейщики все же не забыли о том начинании, и через 12 лет на авансцене появилась еще одна фигурантка - императрица Елизавета Петровна. Экспозиция в ее честь формально привязана к 300-летию "дщери Петровой", хотя юбилей изрядно "просрочили". Будущая российская правительница появилась на свет в 1709 году, через несколько месяцев после Полтавской битвы. На радостях Петр Алексеевич даже передвинул намеченное торжество в честь виктории над шведами: "Отложим празднество о победе и поспешим поздравить с восшествием в мир мою дочь".
Надо отметить, что шансы занять престол у "Лизетки", как называл ее отец, были не слишком велики. Согласно завещанию Екатерины I, она значилась третьей "в очереди". А после череды дворцовых интриг со стороны родственников и приближенных Анны Иоанновны могло даже показаться, что шансов нет вовсе. Но Елизавета Петровна проявила наследственную решительность, подняв роту Преображенского полка со словами: "Ребята, вы знаете, чья я дочь, ступайте за мной!". Ребята послужили, возведя ее на трон, который она занимала два десятилетия.
Елизаветинская эпоха в нашей истории традиционно воспринимается как стабильная и благополучная. Может быть, не столь блестящая, как при Екатерине Великой, но исполненная мудрых установлений и мягких реформ. Самодержица слыла покровительницей наук и искусств, выглядела в глазах современников особою не только "веселонравной", но и "благочестивой". Не случайно на выставке особый раздел посвящен ее отношениям с церковью: Елизавета Петровна не разделяла отцовских взглядов на секуляризацию и вернула православным институтам некоторые права, прежде ущемленные.
Что же касается Москвы, то и в этом государыня мало походила на отца, который Первопрестольную откровенно не любил. Дочь же питала явную слабость к месту своего рождения (она появилась на свет в Коломенском). Кроме официальных поводов вроде коронации, которая, как и у всех в династии Романовых, происходила в Кремле, Елизавета Петровна наведывалась сюда и просто так, по зову сердца. Существует даже легенда, что в сельской церквушке в Перове состоялось ее тайное венчание с фаворитом Алексеем Разумовским. В любом случае, Москву она своим попечением никогда не оставляла: именно ее указом был основан здешний университет.
Эти и другие факты легли в основу экспозиции, устроенной на манер "спектакля". В том смысле, что наукообразию здесь предпочли своего рода сценографию. На воссоздание атмосферы "елизаветинского барокко" нацелены и платья с камзолами, и парадные портреты, и фарфоровые сервизы, и предметы вооружения. Причем большинство из этих предметов и произведений окрашено персональными аллюзиями. Скажем, живописная композиция Ивана Фирсова "Амуры с охотничьей добычей" не просто обозначает стиль эпохи, а намекает на пристрастие императрицы к охотничьим забавам. Впрочем, несмотря на некоторую театрализацию зрелища, не оставлены без внимания и архивные документы: например, в витринах можно обнаружить письма Петра Алексеевича к своей любимой "Лизетке".
В проекте задействовано несколько музеев, включая Русский. Едва ли в ближайшие годы Елизавета Петровна и ее время удостоятся более масштабного "бенефиса".
