Памятник скорее мертв
В ближайшую субботу активисты движения в защиту старины планируют в Москве и Санкт-Петербурге митинги протеста. Волнения вызваны поправками в закон "Об объектах культурного наследия", инициированных правительством Санкт-Петербурга и разрешающих реконструкцию (то есть фактически капитальную перестройку) зданий-памятников. В срду в Медиа-центре "Известий" прошел "круглый стол", посвященный возможным последствиям кардинальных законодательных изменений.
- Разрешение реконструкции памятников, пусть с оговорками, открывает поле для бесконечных злоупотреблений и неприкрытого давления на органы охраны не только в столице, но и в провинции, - предостерег координатор движения "Архнадзор" Рустам Рахматуллин. - Надо признать, формулировки поправок меняются в сторону смягчения. Например, совсем недавно слово "реконструкция" из них исчезло. Но окончательно вопрос не закрыт.
- К сожалению, архитектор - далеко не главная фигура в процессе переделки здания-памятника. Мы выполняем определенную задачу, которую ставит заказчик - властная либо частная структура, - заявил архитектор Павел Андреев. - Если говорить о проблеме реставрации, то обществу, материализацией заказа которого должны в идеале заниматься архитекторы, надо первым делом решить вопрос с финансами. Если у общества есть деньги, чтобы отреставрировать памятники, оно этим должно заниматься, обращаясь к профессиональным людям. Но если этого не происходит, то надо обращаться к людям, формулирующим задание. На мой взгляд, то количество значимых памятников, которое мы имеем, достойно того, чтобы их судьбу определял не какой-то закон, а архитектурный проект, полученный в результате конкурса либо разработанный совершенно конкретными людьми, способными решить проблему.
- Лично я ничего страшного в слове "реконструкция" не вижу - например, в Большом театре реконструкция с реставрацией уживались нормально, - заметил Яков Саркисов, заслуженный строитель России, бывший руководитель работ по реконструкции Большого театра. - Относительно Москвы вопрос о реконструкции упирается в конкретные ситуации. Можно ли перекрывать дворы? С одной стороны, мы изменяем образ памятника, с другой - физически защищаем его внутреннее пространство. Можно ли сохранять старые фермы, рискуя жизнью людей? Или лучше музеефицировать их, а рядом поставить новые? Понятия "реконструкция" и "приспособление" требуют расшифровки. И особенно четко должно быть прописано все, когда речь идет об использовании памятников как коммерческих структур.
- Эти поправки в закон - пример, как изменение одного слова приводит к получению людьми колоссальных дивидендов, - считает Наринэ Тютчева, архитектор, руководитель архитектурного бюро "Рождественка". - Против денег мало кто может устоять. Поэтому необходимо срочно создать систему сдержек и противовесов, которая урегулировала бы ситуацию с памятниками. Обойтись только словом "реконструкция" нельзя - это все равно как если бы всех больных в обязательном порядке принуждали к ампутации вместо лечения. Необходимо предусмотреть методику реставрации, прописать ясную и прозрачную систему согласований. Фактически необходимо создать несколько институтов, которые регулировали бы эти вопросы. Инвесторы, занимающиеся приспособлением зданий-памятников, делятся на две группы. Первая - те, кто делает дом для себя. Как правило, такие люди имеют к зданию личностное отношение и склонны памятник сохранить. Вторая - те, кто готовит дом для коммерческого использования, сдачи в аренду или перепродажи. Их подавляющее большинство, и обычно именно в таких случаях встает вопрос максимального наращивания площадей. Как с этим справиться, не знаю - частную собственность никто не отменял, но привести к цивилизованным параметрам просто необходимо. Возможно, с помощью налоговой системы.
- В стране, где все поделили, земля исторических городов остается пока неподеленной, - Наталья Душкина, профессор МАРХИ, эксперт в области охраны наследия оказалась наиболее радикальной. - Это и происходит посредством разрушения и реконструкции памятников.
