Рискнуть инвестициями

В ближайшие несколько лет в России произойдет бум венчурных инвестиций. Около 200 миллиардов рублей пойдет только на финансирование нашего главного венчурного проекта - фонда "Сколково". Дефицит венчурных инвестиций, по оценке помощника президента Аркадия Дворковича, исчисляется десятками миллиардов долларов. Но, по мнению экспертов, это не самая большая проблема. Куда больше беспокойства вызывает то, что в России пока слабо представляют, что такое венчурный бизнес. Чтобы разобраться в его особенностях, "Известия" обратились к венчурным гуру - тем, кто вкладывает деньги в рискованные исследования на Западе.

Венчурные инвестиции относительно новое для экономики понятие. Отцом-основателем современной индустрии венчурного капитала считается генерал Джордж Дориот. В 1957 году основанная им Американская корпорация исследований и развития (АКИР) дала денег на развитие молодой фирме Digital Equipment Corporation. И не прогадала. Вложенные 70 тысяч долларов спустя десять лет превратились в 37 миллионов. Так в США началась эра венчурного капитализма. Венчурные инвестиции работают по принципу "ваши идеи - наши деньги". Обычно деньги вкладываются в новые, растущие или борющиеся за место на рынке компании. Ведь больше всего заработать можно на новых технологиях.

Именно венчурные фонды помогли "вырастить" американскую Силиконовую долину. Google, Intel, Adobe Systems, Oracle, eBay, Yahoo! - все эти громкие имена не появились бы без помощи венчурных инвесторов. А работают эти инвестиции через специальные фонды.

Большинство венчурных фондов существуют 10 лет. Все это время инвестор фонда обязуется вкладывать в него свои деньги. Ставки очень высоки. Считается нормальным, если 95% проектов окажутся убыточными. Зато от оставшихся 5% прибыль бывает такая, что она перекрывает все убытки. Так, например, один из первых инвесторов компании Google - Энди Бехтольсхайм - сейчас миллиардер.

Венчурную гонку начала Америка. Пока Европа, Индия и Китай пытаются ее догнать, Россия плетется далеко позади. По оценке PricewaterhouseCoopers, только в третьем квартале 2010 года американские инвесторы вложили в инновационные компании почти пять миллиардов долларов, ежегодно они тратят около 20 миллиардов. Взамен США получают 12 миллионов рабочих мест. А продукты, созданные с помощью новых технологий, составляют 20% американского ВВП.

В Европе показатели венчурных инвестиций скромнее - около 10 миллиардов евро, в Индии и Китае - приблизительно по пять миллиардов долларов. А вот Россия только открывает для себя "рискованные" вложения в науку.

- В нашей программе 3-5-летний план включает потребность в районе 180-

200 миллиардов рублей, - недавно рассказал президент фонда "Сколково" Виктор Вексельберг.

Половину этих денег даст государство, половину - частный бизнес. Но при этом останется дефицит венчурных инвестиций. По оценке помощника президента РФ Аркадия Дворковича, речь идет о десятках миллиардов рублей. К тому же в России не знают базовых вещей о венчурном бизнесе. В начале октября произошел курьезный случай. Генпрокуратура России потребовала от компании "Роснано" отчитаться по тем венчурным проектам, что не принесли прибыли. Руководитель госкорпорации Анатолий Чубайс назвал послание от Генпрокуратуры "замечательным".

Иностранных инвесторов беспокоят несовершенные российские законы, а российских - неумение делать деньги из открытий.

- У нас сейчас очень много хороших научных идей, но нет индустрии внедрения этих идей. Внедрение новых разработок требует больших затрат, а итог туманен. Риск, что деньги не вернутся, остается до последнего момента. Поэтому на Западе есть целая система: специальные венчурные фонды и другие этапы внедрения технологий. У нас все находится в том виде, как это было в Советском Союзе, когда заказ на разработку спускали сверху. России предстоит создать свою индустрию, и западный опыт нам бы очень пригодился, - подытожил гендиректор компании "ФинЭкспертиза" Агван Микаелян.

Создаст ли Россия венчурный рай?

На вопросы "Известий" отвечают инвесторы

Девен Парех, управляющий директор венчурной компании Insight Venture Partner:

- В Силиконовой долине есть несколько важных вещей: очень хорошие университеты, инфраструктура, много технических талантов и множество людей, которые хотят открыть свое дело. Совершенно понятно, что российское правительство хочет создать нечто похожее в Сколкове, и оно очень предано этой идее. Но что будет действительно трудно сделать, так это создать "вкус" к предпринимательству. Мы побывали в бизнес-школе в Сколкове и увидели, что многие студенты заинтересованы в том, чтобы начать бизнес, у многих есть предпринимательские амбиции. Так что, когда вы соедините это с талантливыми учеными, у вас получится "бизнес-цветник". Но это займет время. Силиконовой долине его понадобилось очень много. В любом случае, "Сколково" - это очень хороший старт. Но стране и правительству нужно быть страстными, потому что на их пути будут проблемы. И нужно быть оптимистами, в венчурном бизнесе по-другому нельзя. Даже у самых успешных компаний бывают проблемы, поначалу кажется, что они не выживут.

Диксон Долл, председатель совета директоров Network Equipment Technologies:

- Большое преимущество "Сколково" - невероятная инициатива, много внимания. О "Сколково" много говорят, нужно много усилий, чтобы привлечь столько внимания. Другое преимущество - это проект, спонсируемый правительством. Мы были в бизнес-школе и увидели невероятную преданность частному капиталу, что означает, что финансирование ("Сколково". - "Известия") будет не только от правительства, но и от бизнес-сообщества.

Одна вещь, которую нужно помнить о Силиконовой долине: это не место на карте, это состояние ума. Это сложная экономическая система. Очень важным компонентом, насколько я понял, будет распространение "режима Сколково" на всю страну, надо сделать "удаленный доступ" для людей, который вовлечет их в образовательные процессы, позволит общаться бизнес-сообществу и ученым.

Но у меня лично есть опасение, что люди, которые будут ответственны за то, чтобы насадить предпринимательскую инициативу, могут оказаться бюрократами. Такая проблема существует во всех предпринимательских экосистемах, когда люди оказываются слишком академическими, потому что люди, которые могли бы стать лучшими учителями, сами уходят в бизнес.

Я думаю, что "Сколково" со временем наберет критическую массу предпринимателей. И я не думаю, что это займет много времени. Силиконовая долина набрала такую критическую массу за 20-25 лет.

Дональд Диксон, старший управляющий директор венчурной компании Tridient Capital:

- Я говорил со студентами и спрашивал их о том, какие курсы они изучают. Это были студенты первого курса. Моя дочь тоже студентка первого курса в Стэнфордском университете. Оказалось, что студенты из Сколкова учат те же самые предметы, что и моя дочь в Стэнфорде. Из этого я сделал вывод, что они получают образование мирового класса. Вторая вещь, которую я заметил. Там было шесть компаний, и я поговорил с директорами каждой из них. Директора описали размер своего рынка, насколько уникальны их продукты, рассказали о квалификации своего менеджмента. Я вижу множество компаний каждый год, я инвестирую в Индии, в Китае и по всему миру. И посмотрев на эти шесть компаний, я понял, что у них все будет хорошо. И третья вещь, которая меня впечатлила, - поддержка правительства. У нас в США нет такого преимущества. По президенту России видно, что это важная инициатива.

Но это новый проект, и чтобы вырастить предпринимателей, нужны десятилетия. Мы увидели, что технологии хорошо развиты, а вот навыков продаж и маркетинга не хватает.

Александра Джонсон, управляющий директор венчурной компании DFJ VTB Aurora:

- Не все знают, что американской Силиконовой долине государство изначально тоже давало толчок. Первая крупная корпорация Fairchild, из которой вышли венчурные капиталисты, тоже изначально работала по заказу государства. Я думаю, что роль государства очень важна, потому что оно берет на себя три функции: создавать инфраструктуру, инвестировать в фундаментальные науки, которые обязательно нужны, и, конечно, поддерживать законодательные процессы. И в том, что государство выступило первым инвестором, ничего плохого нет. Если бы все фонды зарядили частные деньги, было бы еще лучше. Но государство дало толчок.

Силиконовая долина создавалась десятилетиями. Все начиналось с абрикосовых садов. "Сколково" начинается с поля. То, что на этом поле вырастет, будет зависеть от того, какую стратегию в него заложат. Для меня "Сколково" - это такая виртуальная модель инновационного развития, где все инновационные процессы нужно только правильно структурировать. И в этом отношении "Сколково" очень нужно. Что пока непонятно - когда эта стратегия будет определена.

Дело не в названии - наукоград, инноград или вторая Силиконовая долина, дело в том, что, если это даст толчок тому, что появится правильное законодательство, если наконец будут облегчены таможенные процессы, если возникнут интересные образовательные центры, от которых будет отдача в бизнес, появятся аспирантские и инженерные программы, будет очень хорошо. Я не вижу никаких минусов в этой идее. Не все средства принесут результат, но какая-то часть - точно.

Михаил Чучкевич, директор проектного офиса "Роснано":

- В России накоплен гигантский потенциал таланта, исследовательская наука сохранилась в хорошем состоянии в целом ряде отраслей. Этот потенциал сложных исследований является нашим преимуществом, нам нужно грамотно им распорядится. Наши недостатки в том, что у нас пока не умеют результаты научных разработок превращать в деньги. Ученые не всегда фокусируются на тех областях, которые потом принесут прибыль. Это ключевой недостаток. Коррупция и бюрократия - это внешние факторы, с которыми можно бороться в конкретных случаях.

Концепция "Сколково" еще формируется, говорить, какой она будет, точно рано. Очень хорошо, что концепция, похоже, распространяется на всю территорию России, а не только на Москву. Это позволит компаниям из регионов работать в том режиме, который формируется в "Сколково". Это будет особенно полезно для исследовательских компаний. Чтобы уже на ранних стадиях исследований компании могли получать нормальные инвестиции либо венчурных фондов, либо промышленных компаний, чтобы потом можно было выходить на производство. О том, как это будет в жизни, говорить пока рано.