Востребованный Ришар
Моноспектакль "Пьеру Ришару. До востребования" два вечера собирал аншлаги во вместительном Театре имени Вахтангова. Высокого блондина, горячо любимого нашей публикой, привезло в Россию Театральное агентство "Арт-Партнер ХХI" - при стратегической информационной поддержке газеты "Известия".
Застойные годы выпестовали целый ряд зарубежных исполнителей, близких сердцу российского массового зрителя, почти как герои детских сказок и популярных мультфильмов. Ришар в этом перечне - наряду с соотечественниками Делоном, Депардье, Фюнесом, Бельмондо, Дассеном и итальянцем Челентано - одна из базовых фигур. Фильмы с его участием десятилетиями наполняли советский прокат и телепрограммы. Он всегда держался в своем жанровом поле, ничем не выдавал собственных политических или еще каких "неформатных" взглядов и оттого не мыкался меж приязнью и опалой советских вождей (как, положим, Ив Монтан). Кудрявому, "невезучему" малому Пьеру, с беззащитной улыбкой и добрым, грустным взглядом, россияне всецело симпатизировали. Да он еще и ментально-образно (на экране, во всяком случае) как-то очень совпадал с российскими киногероями. Чем не симбиоз Георгия Вицина и Вахтанга Кикабидзе?
Ныне Ришару 76. И седина в бороде, и пресловутый бес в ребре, по-прежнему при нем. А в Россию он давно наведывается, словно на дачу к старым друзьям. Ему тут будут улыбаться и рукоплескать даже без перевода. Впрочем, перевод ришаровских монологов, сочившийся в публику зелеными электронными буковками из-под колосников Театра им. Вахтангова, на сей раз был.
Третий по счету спектакль, сочиненный и поставленный для него писателем-телеведущим Кристофом Дютроном, - "Пьеру Ришару. До востребования" - более, конечно, эстрада, нежели театр. Динамичная серия смешливо-ностальгических миниатюр с кафешантанной драматургией. Пьер поднимает с пола или достает из кармана письма от адресатов разных возрастов, стран и рас и отвечает им некой поучительной историей, якобы имевшей место в его жизни. В каждой мизансцене "влюбленный кулинар" в надлежащих пропорциях перемешивает шутливое лицедейство, свой фирменный трагикомизм, доходчивую иронию, деликатные напутствия младшим поколениям, толику актерского кокетства и реверансы публике. Эпизодами на сцену с "вздыхающим" саксофоном выходит его сын - Оливье Дефей. С объяснения в любви и ненависти к джазу Ришар, собственно, и начинает спектакль, переходя к первой мизансцене через фразу: "Когда занавес опускается, клоуны плачут". Так пишет ему одна впечатлительная мадам...
В это время народ вполне мог подумать, что "старик", видимо, впал в меланхолию и нас ожидает глубоко сентиментальное действо. Однако Ришар быстро поворачивает к гротеску, убеждая, что и в почтенном возрасте нисколько не растерял профессиональную гибкость, подвижность и шарм. Уже в следующем монологе публика хохочет над политической пародией, в которой респондент зовет Ришара в создаваемую для всеобщего блага партию ТРУСы. Аполитичный Пьер моментально вспоминает, что и в относительно молодые-то свои годы избегал таких страстей, в частности, пытался стороной пройти мимо известных студенческих парижских волнений 1968 года, и прошел бы, не угоди (перемещаясь по Парижу) прямой дорогой на строительство баррикад, да к тому же "подставив" повстанцам собственный автомобиль. Защищая личный автотранспорт, тихому Ришару фактически пришлось стать одним из вожаков митингующих. Шутка, конечно. Народ смеется.
Длинная зарисовка о том, как в театральном вузе молодого Пьера обучали правильному чтению лафонтеновской басни "Стрекоза и муравей", сопровождается уже полным зрительским восторгом. Ришар купается в обожании, смешивает в Стрекозе образы Сида, Винни-Пуха и Моисея на пике веселья, "окатывает" народ лирической интермедией о встречах с восхищающим его Жоржем Брассенсом.
Ришаровский спектакль продолжается полтора часа без антракта, и эмоциональная контрастность обеспечивает ему идеальную динамику. Устроитель российских гастролей Ришара - генеральный директор Театрального агентства "Арт-Партнер XXI" Леонид Роберман восторженно подчеркнул: "Этот обаятельный француз показал всем нам, как нужно играть, владеть вниманием публики, вопреки языковому барьеру, смешить, грустить и быть на сцене по-настоящему искренним".
За весьма сатиричными экзерсисами о встречах с Марселем Марсо в кабинете дантиста и с Шарлем Азнавуром - в ресторане, где Пьер утопил белоснежный шарф легендарного шансонье в соусе болоньезе, последовала хитовая "пляжная" миниатюра. И эпическое до громового смеха повествование об участии Ришара в постановке "Юлия Цезаря" в Национальном театре. На прощанье мастер выдал афористичную реплику о том, как не узнал Жана Маре на одной из вечеринок, поскольку "интересуется шоу-бизнесом так же, как Стиви Уандер театром теней", и еще раз выслушал громкий саксофон сына. После чего достал из чемоданчика несколько детских инструментов (дудочку, гармошку) и заметил, что "моя симфония, возможно, тихая, но она моя". Включился свет, и русские женщины бросились к седовласому Пьеру с поцелуями и букетами.
