Бес утешения
Дочь священника из Северной Каролины, давно называемая то рыжей бестией, то ведьмой, 47-летняя Тори Амос, певица-поэтесса-пианистка-утешительница униженных и оскорбленных женщин, впервые выступила в России с концертом. Похожим на синтез Песни Сольвейг с сеансом психотерапии.
В "Крокус Сити Холл" Тори явилась со своим неизменным роялем "Bosendorfer", синтезатором и стулом. Таким "квартетом" была исполнена полуторачасовая программа, где почти не нашлось места композициям из последнего "рождественского" альбома Амос 2009 года "Midwinter Graces" (лишь в середине вечера прозвучала тема "Star Of Wonder"). Зато сполна вспомнились этапные работы Тори 1990-х, и особенно первый ее самостоятельный проект "Little Earthquakes", заглавной песней которого она и начала свой эскапистский московский монолог.
Гарцуя на стуле, словно зажатом двумя клавишными инструментами, отливая золотом лосин и красками свободного платья, хамелеонисто менявшего оттенки в лучах хорошо срежиссированного света, Амос кричала птицей, шептала, лилась колыбельно-молитвенным напевом в темноту зала и в общем-то пересказывала собственную рефлексию с дневниковой откровенностью. Для очного знакомства с москвичами она избрала, пожалуй, верную форму. Не набор знаменитых "каверов" в сопровождении сессионных музыкантов, не подборку наиболее известных своих хитов (хотя таковых у нее, в традиционном понимании, наверное, и нет), не шоу с симфоническим оркестром, какое ей предстоит в ближайшее время в Амстердаме, и не джазовый "тюнинг", как на недавних фестивалях в Монтрё или Пори. А то самое - исходное свое состояние, одухотворенное, но смятенное, посттравматическое (Тори в юные годы подверглась изнасилованию), с каким она вступала на песенную тропу. На концерте в "Крокусе" Амос будто хотела сообщить этой публике: вы видите и слышите, какова я сейчас, но давайте я расскажу вам, с чего все начиналось, тем более что в свое время я тут, у вас, этого не сделала.
Тори в присущем ей духе демонстрировала все палитру общения с клавишами. Гладила их, нежно перебирала, лупила по ним, рвалась куда-то в пространство, будто была прикована к инструментам, и порой оказывалась "распятой", когда одновременно играла на фортепиано и синтезаторе и пела в два микрофона. Впервые эту исполнительскую эквилибристику она явила в теме "Beauty Of Speed". Очень мощно и разноголосно прозвучала "Precious Things", выведшая часть аудитории из заметного оцепенения и заставившая некоторых даже подпеть Тори. Действо постепенно все более обретало гипнотический характер. Мало того что у Амос в России, как и во всем мире, хватает самозабвенных поклонников (в основном, конечно, поклонниц), но в течение концерта она вполне способна "приворожить", обратить и простых зрителей в свою энергетическую веру.
После "интернационального" блока из "Indian Summer" и "China" Амос по традиции не ушла, а буквально убежала за кулисы, движимая неким неослабевающим импульсом. А два ее возврата на бис проходили в атмосфере, напоминавшей ту, что случается на выступлениях американских проповедников. Партер покачивался, тянул к ней руки, записки. Она откликалась, насколько могла, и исчезла за кулисами в образе благодарного божества.
