Горячее лето 72-го

Аномальная жара, захватившая Центральную Россию, включая Москву, с конца июня, почти полное отсутствие дождей и циклонов, способных принести хотя бы временное облегчение, вызывают в памяти москвичей знойное лето 1972 года. Обозреватель "Известий" попыталась восстановить хронологию событий по публикациям того времени, документам и воспоминаниям очевидцев.

"В Москве за последние 100 лет, - писали "Известия" 13 июля 1972-го, - лишь четыре раза - в 1941, 1946, 1948, 1956 годах июнь был теплее нынешнего". Никакой паники, однако, ни в прессе, ни на телевидении не наблюдалось. Лишь осторожные заметки "Из редакционного блокнота" о плохо оборудованных пляжах местных водоемов, столь актуальных в жару, и о необходимости наладить торговлю безалкогольными прохладительными напитками.

Тут же была и расшифровка ассортимента: "Бесперебойная торговля пивом, лимонадом, минеральной водой..." И ни к чему не обязывающие наблюдения: "Уже много дней кряду мы с особым вниманием прислушиваемся к сводке погоды: жарко..." А дальше - советы, чем утолить в жару жажду и как себя охладить. Зеленый чай, если верить им, - лучше холодной воды. Сегодня врачи с этим утверждением поспорили бы, но тогда спор не имел смысла: зеленый чай почти не продавался, и очень редко кому пришло бы в голову этот чай пить.

Детей рекомендовали "купать или обливать из лейки".

Прогноз на август, опубликованный 27 июля, как бы мы ни относились скептически к обещаниям синоптиков, поражает своей неточностью: "В четвертой и пятой пятидневках на смену жарким дням придет прохладная погода с температурой днем 15-20 градусов". Даже близко не было ничего подобного. И только поэтому лето 1972-го сейчас воспринимается как полный аналог сегодняшней ситуации: тогда единственный раз в истории все три месяца получились теплее обычного.

По данным метеослужб, июнь 1972-го превысил норму почти на градус (в 2010-м - на 2,2 градуса), июль стал третьим самым теплым месяцем в истории метеонаблюдений (июль 2010-го опережает норму на 7,7 градуса), а август 1972 года превысил норму на 4 градуса и поставил абсолютный рекорд. С осадками - та же картина. В июне этого года их выпало 62 мм ( в 1972-м - 40 мм), в июле - пока - только 12 мм против 94 мм согласно норме и 25 мм дождей, пролившихся на москвичей в июле 1972 года. И не то чтобы дождей не было все это время - они случались, но эпизодически. Жара не спадала, влажность увеличивалась, было нечем дышать...

Это видели и чувствовали все, но прочесть об этом было негде. Сегодня трудно себе представить, насколько малая толика информации о последствиях погодных аномалий просачивалась в те годы в печать, и как приходилось изворачиваться журналистам, чтобы хоть что-то написать о запретном предмете.

Заметка "Крот" против пожара" о том, как в двух подмосковных селах Васютино и Алексеево испытывали новую технику для тушения торфяников, вышедшая 15 августа в "Известиях" в рубрике "В борьбе со стихией", искренне воспевает подвиг советского человека, но никак не намекает на реальную ситуацию. "В новую задачу работников экспериментальной лаборатории, которой руководит опытный гидротехник Д. Кушнарев, - писал ее автор В. Летов, - входит не тушение пожаров, а их локализация, но тем не менее специалисты пожарного дела уже отметили, что помощь москвичей в борьбе со стихией оказалась поистине решающей в районе Павловского Посада". То есть уже понятно, что горит торф, но масштабы пожаров читателям неясны. Масштабы бедствия были очевидны только населению, привыкшему за эти месяцы даже в центре Москвы к постоянному запаху гари и плотной дымке, заслонявшей солнце.

"Дымная мгла" - эти слова из прогнозов погоды, повторявшиеся весь август 1972 года, можно считать самыми смелыми и честными публикациями. Если сегодня запах гари чувствуется иногда в отдельных районах Подмосковья, то 38 лет назад, начиная с 20-х чисел августа, он присутствовал и на Тверской (в то время еще носившей имя Горького). В нескольких метрах иногда было не различить лица. Сердечники сваливались с инфарктами, больницы были переполнены, повысилась смертность в центре Москвы... 25 июля 1972 года в 30-градусную жару от сердечного приступа умер блистательный актер и клоун Леонид Енгибаров. Центральная пресса не сочла это событие достойным упоминания.

О том, что с августа началась мобилизация резервистов на тушение пожаров под Москвой, главным образом в окрестностях Шатуры и Ногинска, где были особенно массовые пожары, тоже не сообщали. Очевидцы вспоминают, что брали офицеров запаса второй категории, то есть старше 40 - в основном тех, у кого в графе "военная специальность" значилась химзащита. А потом стали брать и строителей. Приносили на рассвете домой повестку в военкомат с требованием явиться к восьми утра с вещами на сборный пункт - он располагался где-то у Белорусской. Почему старше 40? Потому что "старики" не подлежали призыву в случае военных действий. Войны, правда, в окрестностях не наблюдалось, но брали все равно тех, кто постарше, невзирая на возраст, болезни и регалии. На пожары отправляли директоров заводов, завлабов, докторов наук... Даже ветеранов Великой Отечественной, которым в то время было в районе 50. Большинство - с высшим образованием. Первое время родственники получали от них письма, свернутые треугольниками, как в войну. Резервистов сажали на спецтехнику на гусеничном ходу - окапывать горевшие участки леса. Участники событий помнят, как мобилизовали их по приказу о военном положении, и все рассчитывали получить в итоге полноценную зарплату, на которую имели полное право. А заплатили им только три четверти зарплаты, как призванным на курсы переподготовки офицеров.

Газеты тем временем рапортовали о вовремя собранном урожае (не заостряя внимания на его малом количестве) и об успешной подготовке к предстоящей Олимпиаде-72 - той самой, в Мюнхене, печально известной страшным терактом, устроенным группировкой "Черный сентябрь". А резервисты тушили пожары аж до середины сентября, пока не пришел приказ о демобилизации - природа смилостивилась, пошли дожди.

Хорошо бы, нам не пришлось столько ждать...