Танго по-венгерски
Одним из главных событий проходящего в Венгрии смотра лучших постановок сезона (некий аналог нашей "Золотой маски") стала выпущенная Виктором Рыжаковым в небольшом городе Дебрецен "Парикмахерша" Сергея Медведева. Небывалый успех этого спектакля доказал, что некоторые режиссеры порой приживаются в чужом отечестве куда лучше, чем в своем собственном.
Наряду с Германией, Францией, Польшей, Бельгией и Литвой Венгрия сейчас - один из безусловных центров театральной Европы. Так что сам факт попадания в конкурсную программу венгерского смотра "Парикмахерши" Рыжакова уже показателен. Безусловный успех спектакля не только у публики, но и у местных зоилов показателен вдвойне.
Виктор Рыжаков прославился в России в первую очередь постановками пьес Ивана Вырыпаева. Именно в его режиссуре мы увидели впервые и "Кислород", и "Бытие N2", и "Июль". Но всякий раз его имя оставалось в тени даровитого автора текстов. Некоторые даже искренне думали, что Вырыпаев сам поставил свои спектакли, а значащийся режиссером Рыжаков просто был у него на подхвате. Между тем найти в не очень-то сценичной драматургии иркутского самородка некий адекватный театральный язык - это весьма сложная формальная задача, с которой Рыжаков всякий раз справлялся блестяще. После триумфа в Венгрии стало окончательно ясно, что перед нами профессионал высокого класса и очень современно мыслящий режиссер, которого мы в своем отечестве как-то немножечко прозевали.
"Парикмахершу" ростовчанина Сергея Медведева, ставшую года два назад главным событием конкурса "Новая драма", поставил в Москве в театре "Практика" (и поставил весьма удачно) Руслан Маликов. Пьесу с мелодраматическим зачином и кроваво-криминальным финалом он уподобил детской книжке-раскладушке, где не только декорации, но и сами герои казались хоть и живыми, но все же двухмерными. Забубенный сюжет пьесы к этому очень располагал. Мечтательная парикмахерша Ирина пользуется большим успехом у захаживающих в ее заведение представителей мужского пола, но преданно ждет мотающего срок на зоне Женьку, с которым познакомилась путем взаимной переписки. Выйдя на свободу, джентльмен удачи уговаривает Ирину продать квартиру для последующего переезда в столицу нашей родины, после чего пытается убить ее на пустыре. Доблестный пожарный Виктор спасает давно уже любимую им Ирину от неминуемой гибели, женится на ней и даже усыновляет ее прижитого от Женьки ребенка. Но Ирина не любит мужа, она продолжает переписываться с мотающим новый срок за попытку очередного убийства Евгением.
В этой иронично написанной российской "Рабыне Изауре" Маликов увидел в первую очередь пространство для смелых игр с лубком и масскультом. Рыжаков увидел в ней повод для блистательного лицедейства. Его спектакль разыгран одной актрисой и тремя актерами из драматического театра Дебрецена. Нелли Сюч играет Ирину, ее партнеры - ухажеров Ирины, а заодно - ненароком - коллегу-парикмахершу, маму пожарного Виктора и т.д. Положенное на томный хит Грейс Джонс, разыгранное на пустом помосте, точно просчитанное в каждом движении действо кажется бесконечным танго, в котором три ипостаси мужского начала пытаются соблазнить всеми возможными способами женское естество, а это самое естество (Нелли Сюч играет разом и мечтательную девушку, и бабу с тряпкой и ведром, и сексапильную самочку) выбирает партнера по ей одной ведомым, не подчиняющимся логике причинам. Окутанная сексуальными флюидами мечта по идеалу, заставляющая выкидывать удивительные коленца не только саму Ирину, но и всех прочих участников действа, тут разом развенчана и романтизирована. В какой-то момент герои, присев смотреть телевизор, становятся свидетелями сразу нескольких "поцелуев в диафрагму" - Кларк Гейбл целует Вивьен Ли, Хамфри Богарт - Ингрид Бергман, Шрэк - Фиону, прекрасный принц - лежащую в гробу Белоснежку. И ясно, что мечта героев о прекрасной любви такая же целлулоидная, как пленка, на которую фабрика грез запечатлевает свои соблазнительные вымыслы. А все же она настоящая. Она идиотична (ну зачем же тебе, дуре, уголовник Евгений) и все же возвышенна.
В венгерском квартете особенно выделяется Жолт Трилл, артист редкостного дарования и удивительной пластической выразительности, побеждающий прочих партнеров не по сюжету (он играет нелюбимых героиней пожарного Виктора и бывшего мужа), а самим фактом сценического присутствия. Ибо в этом танго перетанцевать и переиграть партнеров - и значит победить. Надо сказать, что венгерские артисты вообще склонны к сценическому бурлеску и бурным театральным эмоциям. Но когда видишь, как ловко балансируют они на грани между захватывающей историей страсти и эстрадным скетчем, как пленяют аудиторию, ни на секунду не впав в то дурное комикование, которое у нас частенько театром зовется, начинаешь потихоньку понимать, почему хороший режиссер Рыжаков уже не в первый раз предпочел столичной Москве маленький венгерский город Дебрецен.
