Роман с самим собой
Фредерика Бегбедера, который приехал на днях в Москву представить русским читателям свою новую книгу "Французский роман", теперь не узнать. Хотя он так же красиво подстрижен, и даже очки у него в той же модной оправе. Но если в свои прошлые визиты в столицу он носил початую бутылку водки в кармане своего дорогого пальто, норовил зайти перекусить в "Ростикс" у Белорусского вокзала и вообще вел себя нарочито неправильно, то теперь он стихийно приличен.
Может быть, его изменили 36 часов, которые он провел в тюрьме после того, как они с приятелем публично употребляли наркотики. Он даже написал роман, в котором изложил все ужасы пребывания в неволе, вспомнил историю своей семьи и своего детства и, кажется, всерьез решил изменить свою жизнь. С Фредериком Бегбедером пришлось всерьез поговорить о нем самом.
фредерик бегбедер: Ой, а вы из "Известий"?
известия: Из них.
бегбедер: А я тут недавно встречался с вашим коллегой!
и: Да, с нашим парижским корреспондентом Юрием Коваленко.
бегбедер: И что, интервью напечатали?
и: Конечно.
бегбедер: А я там шуточки всякие отпускал - их тоже напечатали?
и: А что же еще было печатать - вы там только шуточки и отпускали.
бегбедер: Мда-а-а. Я сказал, что мне нужно попасть в тюрьму в Сибирь, чтобы черпать там вдохновение, - это осталось?
и: Это поставили в заголовок.
бегбедер: (Радуется.) Но пока это желание-то не исполнено - путинская полиция пока меня не арестовала. Наверное, они вашу газету не читают.
и: Погодите расстраиваться, вы же только что прилетели - у вас еще несколько дней впереди.
бегбедер: (Хохочет.)
и: Я прекрасно помню ваш предыдущий визит в Москву, и это было довольно сильно похоже на то, что вы описываете в своих книгах: много водки, и кокаин...
бегбедер: Может быть... Но я в книге написал, что это поиск мимолетного удовольствия.
и: Мне формулировка "мимолетное удовольствие" показалась немного кокетливой - за ней же должно скрываться что-то основательное?
бегбедер: Меня на самом деле интересует собственно вот что: почему люди богатые, которые в жизни многого добились, живущие в роскоши и комфорте, в какой-то момент начинают заниматься саморазрушением. Что их на это толкает? Эти вопросы ставились и раньше - еще Бальзак об этом писал, и русские великие романисты об этом писали. Ну, раньше люди, правда, в основном употребляли алкоголь - пили в больших количествах, а сейчас вот это могут быть наркотики. Почему люди, у которых все есть, начинают ко всему этому прибегать и по сути заниматься медленным самоубийством? Я не первый, кто его задает.
и: Вопрос-то вы задаете, но ответа не даете. Или не получаете?
бегбедер: Нет (смеется). А нужны ответы? Я, как фотограф, как художник, фиксирую картины своего времени. Так было во все времена. Просто наше время какое-то особенно безнадежное и бессмысленное.
и: Вы правда думаете, что саморазрушением занимаются только богатые?
бегбедер: Ну да, согласен, не только богатые. Бедные тоже. Так что проблема гораздо шире (смеется). Этому есть причина: мы живем в таком мире, где все идеалы, в том числе религия, сходят на нет, исчезают, нет надежд, и люди становятся машинами, которые ищут сиюминутное удовольствие. Они ни на что не надеются, ни во что не верят, а хотят просто сейчас жить, и все.
и: А если отвечать не за все человечество, а за вас?
бегбедер: Сам я себя таким не считаю. Ну, по молодости, может, что-то такое вытворял, но с годами я ж старею. Я меняюсь, как и все люди. Скажем, мой "Французский роман" - это оптимистичная книга. В ней есть надежда, есть идеалы. Раньше я был более пессимистичным. Мои книги же во многом автобиографичны - я пишу о себе. И вот в последней, например, написано, что на самом деле я ищу совсем другого.
и: Чего же?
бегбедер: (Смеется.) Я пытаюсь понять, кто я таков. Писатель должен задавать себе вопрос, откуда он пришел, почему он несчастен, если он несчастен, и так далее.
и: Вы описываете своих предков и свою семью, но при этом конечного ответа, какой вы теперь, тоже не даете.
бегбедер: Я пишу об истории своей семьи и через нее об истории своей страны и тем самым задаюсь вопросом: а что это было, к чему это все ведет? А потом, помните, в конце книги происходит переход от предков к дочери. Такой рикошет. Идея в том, что наше прошлое - это и есть наше будущее, потому что мы все оттуда. И вопрос, который меня интересует: что нам готовит наше прошлое? Ведь мы выросли там. Что прошлый век дал нашему поколению и что мы тем самым возьмем в будущее?
Я понимаю, откуда у вас такое впечатление: мои предыдущие книги создавали ощущение страха перед пропастью. И когда я оказался в камере размером с этот диван, я стал задавать себе вопросы: как я тут оказался? Каким образом? Почему? И меня как раз спасло то, о чем вы говорите, - некое отсутствие ответа. Это заставило меня поискать ответ в своем прошлом и подумать, кто мы такие и куда идем.
Я об этом думаю, но, наверное, сейчас для меня основные причины для продолжения жизни - это быть отцом для моей дочери Хлои. Она и есть смысл моей жизни. А насчет будущего - у меня апокалиптическое видение того, что происходит. Ведь как мы живем: мир разрушается, климат портится, кризис случился, Франция кругом в долгах. Так что единственное, что меня подвигает на какие-то действия, - это дать будущее дочери.
и: В каком смысле дать ей будущее? Оплатить образование? Вложить в голову представление о неких жизненных ценностях?
бегбедер: Во-первых, постараться защитить ее от каких-то угроз. Во-вторых, дать ей то, что я сам знаю, умею, чем владею, какие-то традиции, вежливость, деликатность, то, что называется словом "цивилизованность". Вот, например, умение вести себя за столом - это тоже очень важно. Я же происхожу из старинной благородной семьи. Это же надо как-то поддерживать, сохранять традиции. Она должна все это уметь и понимать.
и: В книге вы пишете, что с пониманием относитесь к капризам дочери и скорее вас насторожило бы, если бы их не было. До какого предела эти капризы могут распространяться?
бегбедер: Трудно сказать. Наверное, самое главное - научить ее быть француженкой. В этом глобализованном мире, где люди принимают наркотики, чтобы искать какие-то смыслы, я только со временем понял, что важны корни. А то планета превращается в огромную общую танцплощадку, где все слушают одну музыку. Раньше я хотел быть гражданином мира и отвергал все французское. А с возрастом пришло понимание того, что все это нужно принимать в себя, иначе ты станешь бездомным животным, которое танцует под Леди Гага.
и: Ну ваша последняя книга-то как раз очень французская. Такое впечатление, что вся она выросла из эпизода в романе Пруста "В поисках утраченного времени", в котором героя наталкивает на воспоминания о детстве печенье "Мадлен". Так что в этом смысле вы абсолютный француз.
бегбедер: (Произносит по-русски.) Спасибо!
и: А какой должна стать ваша дочь, чтобы ее можно было назвать настоящей француженкой?
бегбедер: Трудно сейчас понять, что такое быть француженкой, русской - не хотелось б свалиться в стереотипы. Мне кажется, что французы обладают умением жить: не спеша прогуливаться, конечно же соблазнять женщин, любоваться природой, читать. Вот это Франция может дать миру.
и: Все, что вы сейчас сказали, может касаться любого европейца и даже русского...
бегбедер: Русские и французы вообще очень похожи - тем лучше!
и: А кроме того, вопрос касался вашей дочери.
бегбедер: Ну, мне бы хотелось до нее донести, что деньги и все прочее - не самое важное. Что есть красота природы, прогулки, архитектура, общение, беседа. Побыть с самим собой наедине тоже очень важно. Может быть, кто-то хотел бы от меня услышать истории про ночных шлюх в кабаках с кокаином, но я постарел и теперь говорю о совсем других вещах. А вообще я не очень знаю, для чего нужны отцы, потому что мой отец был далек от меня и не очень занимался моим воспитанием. Но если мне удастся привить дочери хороший вкус и правильное понимание жизни, наверное, тогда я свой долг выполню.
