Любовь и кровь капитана Захаркина
В пятницу присяжные должны вынести вердикт по делу капитана 3 ранга Николая Захаркина, который, по версии следствия, выбросил с восьмого этажа двух 8-летних дочерей своей сожительницы. Вчера в Московском окружном военном суде прошли прения сторон, на которых Захаркин и его бывшая возлюбленная Ирина Лапузина объяснились друг с другом прямо в зале суда.
Согласно регламенту, первым перед присяжными предстояло выступить гособвинителю Михаилу Смирнову. Он говорил без бумажки и с легкостью опрокинул главную версию защиты - о том, что дочери Ирины Лапузиной Даша и Катя могли без помощи Захаркина выйти из дома и попасть под машину. Но Смирнов обратил внимание присяжных на запись видеокамеры на подъезде. На ней всё - и приход матери домой, и даже момент, когда Захаркин в тапочках выходит на улицу. Но выходящих девочек нет. Значит, во двор они могли попасть только через окно.
Опроверг гособвинитель и утверждение подсудимого о том, что в тот вечер он спал и понятия не имел, что творится в комнате девочек.
- Если он спал, то как мог послать Ирине несколько десятков SMS со своего телефона и еще 12 - с телефона Даши? Последнее сообщение с текстом "возьми трубку" было послано в 1.30 ночи. К этому времени девочки уже были сброшены вниз. Здесь говорилось, что Ирина - плохая мать, что она пыталась сидеть на шее у Захаркина. Но это не так. Приехав в Москву, она находит достойную работу с заработком в 40 тысяч рублей. И это в самый разгар кризиса! И детей из Владивостока перевозит. Какая же она плохая мать!
Когда прокурор закончил речь, в зале суда началась настоящая драма. Слово взяла сама Ирина Лапузина. Присяжные замерли. Женщина взглянула на Захаркина, он встал и в упор посмотрел на нее.
- Можете сидеть, - сказал судья, но Захаркин словно окаменел, впившись глазами в бывшую любимую.
- Я не видела, как Николай выбросил моих дочерей, - едва сдерживая слезы, обратилась к присяжным Лапузина, - но сейчас у меня не осталось ни тени сомнения, что это сделал он. Да, я была плохой матерью. Потому что много времени уделяла зарабатыванию денег. Но мне это было необходимо. Мой отец погиб, когда мне было 13 лет, и после этого наша семья очень нуждалась. Я не хочу, чтобы мои дочери жили в бедности. Но теперь я понимаю, что дочери не должны засыпать без мамы.
Ирина повернулась в сторону Захаркина, посмотрела ему в глаза и зарыдала. Захаркин, напротив, не шелохнулся и все так же пристально смотрел на нее.
- Я любила тебя, - продолжила женщина. - Но когда ты стал устраивать постоянные сцены ревности, любовь ушла. Я ведь тоже ревновала, когда ты задерживался. Но никогда не подавала вида. В какой-то момент я твердо решила, что уйду от тебя. Но ты решил меня удержать всеми средствами. И ты знал, что я непробиваемая, что у меня только одно слабое место - мои дочери.
На этих словах Захаркин непонятно чему едва заметно улыбнулся. Лапузина осеклась на полуслове и, продолжая плакать, села на место.
Судья дал слово адвокату подсудимого Анатолию Вербицкому. Его речь была несколько отвлеченной: он предпочел разбирать не само происшествие, а то, что Захаркин - офицер в третьем поколении и лгать не может по определению. Судья часто останавливал адвоката, требуя вернуться к сути дела.
- Прямых доказательств того, что мой подзащитный выбросил из окна девочек, следствие суду не представило, - наконец разродился хоть какой-то конкретикой Вербицкий. - Так что считаю, что присяжные просто обязаны на вопрос, виновен ли подсудимый, ответить: "Не виновен!"
Когда пришел черед подсудимого, Захаркин вскочил и с напором начал рассказывать, как он любил Дашу и Катю.
- Я сделал все возможное, чтобы заменить им отца, - чуть ли не кричал он, - помнишь, ты мне говорила, что Катя замкнутая, что если она подойдет с какой-то проблемой, то это будет означать, что она признала во мне отца. Так вот, она подходила, рассказывала, что мальчишки ее обижают, и о других проблемах. И это было, пока ты там свои рабочие моменты решала. Ну не мог я выбросить девочек из окна! Я же не чудовище!
