Эрос спел под гудки парохода
В почти годовом мировом туре в поддержку нового альбома "Ali E Radici" один из наиболее успешных представителей сахарно-интимной итальянской эстрады 46-летний Эрос Рамазотти нашел денек и для швартовки в Москве. Седеющий мачо "с огоньком" отработал перед внушительной аудиторией.
Изначально думалось, что концерт в "Олимпийском" будет хуже. И в плане зрительской явки, и по качеству зрелища. Хотя командор ордена "За заслуги перед Итальянской республикой" прежде выступал в России удачно и вроде бы не давал повода в нем сомневаться, конъюнктура рынка и у нас имеет определенную специфику. Рамазотти, давно не записывавший хитовых дуэтов с кем-нибудь из мегазвезд (а это едва ли не основной козырь в его международной карьере) и не принадлежащий к поколению ветеранов италопопа (коим у нас завсегда почет да респект в любом их состоянии), выглядел исполнителем не ахти актуальным. Во всяком случае, для стадионного формата.
А тут еще добавилась недельной давности мутная история с отменой питерского концерта. Сам артист, своевременно прибывший в город на Неве, объяснил срыв выступления проблемами на российской таможне. Однако в кулуарах, конечно, звучали и предположения о не слишком высоком спросе на питерский сейшен итальянца. "Отмазываться" Рамазотти предстояло в Москве. Столичные почитатели певца с оптимизмом разглядывали дюжину белых траков с надписью "EROS. World tour", припаркованных у "Олимпийского". Значит, таможня дала добро. Следующим поводом для радости эросоманов стала приличная заполненность танцпола, люкс-партера и центральных трибун спорткомплекса. Знай Эрос заранее о мучениях на русской границе, мог бы ехать сюда налегке. Основу декораций его нынешнего шоу составляют слегка проржавевшие грузовые портовые контейнеры. Ему бы их и в Москве, где-нибудь в Южном порту, подобрали. Как и пяток докеров в желтых касках, суетившихся у данных конструкций.
Вслед за прозвучавшими в кромешной тьме криком чаек и пароходным гудком Рамазотти возник, освещенный настольной лампой, в одном из контейнеров. Он походил на завскладом средиземноморского порта, загорелого и певучего. В первом блоке программы Эрос в джинсах и темной футболке с красным орлом, поддерживаемый тремя посредственными бэк-вокалистками, сосредоточился преимущественно на композициях из "Ali E Radici". За исключением фан-зоны с новым материалом Рамазотти мало кто был знаком, и внимание зрителей в основном приковывал исполинского размера экран, где демонстрировался порой эффектный видеоряд. В одном из анимационных этюдов, например, появился силуэт Эроса, который присел на корточки и превратился в пышное дерево... Экран выполнял и гуманную миссию сближения артиста с дальними рядами зала. Поющий Рамазотти не раз появлялся на нем столь крупным планом, что даже с балкона люди могли рассмотреть каждую его морщинку и деталь татуировки.
Поклонники около сцены могли это сделать на ощупь. Эрос не просто спускался к своим фанатам, но буквально ходил у них по рукам. С некоторыми целовался, кому-то давал прикоснуться к своим ягодицам (ознакомьтесь с репликами на русскоязычных фан-сайтах певца - и все узнаете), для кого-то "мыльницей" снимал свой автопортрет.
Тему "Musica e", спетую когда-то с Андреа Бочелли, Рамазотти исполнил на фоне витражей католического собора, выплыв на сцену откуда-то из подпола. Под рояль прозвучала "L'aurora", открытая цитатами из "Катюши" и битловской "Let It Be". Это Эрос так шутил. Он вообще на этом концерте шутил нередко. "Pue che poi" с бэк-вокалисткой Сарой вместо Шер прозвучала бледно. С "Cose della vita" усаженные в вагон поезда певицы Эроса втроем (вместо одной Тины Тернер) как-то совладали, но не более того. Дабы поставить точку поэффектнее, Рамазотти пришлось переодеться в алую футболку и выйти на сольный "бис". Женщины партера отреагировали на его возвращение овациями, букетами и красиво упакованными подарками...
