Пещерные нравы
Если, как уверял Достоевский, вся российская литература вышла из "Шинели" Гоголя, то Белокаменная вся вышла из Съяновских пещер. В прямом смысле этого слова. Потому что белый камень для строительства Кремля во времена Ивана Грозного добывался в подмосковных каменоломнях близ деревни Старое Съяново (ныне - Домодедовский район). Несмотря на то что вход в пещеру замурован, ее несколько раз посещал известный московский спелеолог Владимир Вилков. Особенно яркое впечатление осталось у него после первого посещения пещеры. Каким чудом он оттуда выбрался, Владимир рассказал обозревателю "Известий".
- По некоторым данным, лабиринты тянутся более чем на 300 километров, - рассказывает Вилков. - Когда в средние века вырубался камень, рабочие натыкались на пустоты бывших рек, подземное пространство расширялось все больше, и какова его площадь сейчас, не знает никто.
Несмотря на то что вход в пещеру замурован, жители местной деревни знают лаз, который держат в тайне. Среди жителей есть и свои сталкеры. Их нанимают спелеологи в качестве проводников.
- Досконально лабиринты пещеры не знает никто, - говорит один из проводников Сергей Антонов (фамилия изменена "Известия"). - Я вырос в этих местах и, казалось, знаю каждый камень, но никогда не набредал на подземное озеро, до которого доходил отец. По его словам, озеро так велико, что не виден другой берег. Оно кишмя кишит рыбой. Отец начал рыбачить, вытащил первую рыбу и поразился - она оказалась с белыми глазами. Вся рыба в озере была слепой. Отец видел это озеро только один раз. После, сколько ни старался, никогда на него не набредал.
Несколько лет назад с Сергеем познакомился Владимир Вилков.
- Однажды январским морозным утром мы с Сергеем и еще одним провожатым из местных вошли в пещеру, - рассказывает он. - Провожатый остался на первом уровне у журнала, где отмечаются посетители. Он должен был поднять тревогу на случай, если мы не вернемся. Хотя это и бесполезно. Ни один из тех, кто исчез в этих лабиринтах, найден не был.
Итак, мы отыскали колодец, расчистили люк и со всем снаряжением спустились вниз метров на десять. Когда-то в этом люке была вода, но затем она ушла, и в русле образовался сухой коридор. По нему мы дошли до железных ворот, на которых было две надписи краской: "Каждому свое" и "Ты зачем сюда полез?". Не буду раскрывать, как мы проникли за железные ворота. Скажу лишь одно: по нижнему уровню мы плутали довольно долго. У проводника имелась карта, в которую он периодически заглядывал, сравнивая что-то с отметками на стенах. Сергей мне показывал удивительно четко сохранившиеся следы копыт лошадей, на которых вывозили на поверхность строительный камень. Мы проходили огромные залы, в которых разместились бы целые симфонические оркестры вместе со зрителями, и проникали через узкие щели, через которые можно пролезть только ползком. Словом, все шло без приключений, и настроение было замечательным. Но в одном известняковом гроте мы неожиданно наткнулись на плиту с человеческими останками. Вот тут и началось.
Покойник был в истлевшей одежде стрельца. На голове - шлем. Скелет сидел, привалившись к стене. На плите под ним было написано что-то на латыни. Сфотографировались на фоне стрельца и отправились дальше. Но на душе стало тревожно. Когда мы удалились на приличное расстояние и вошли в странный грот, неожиданно погасли фонари. Мы принялись на ощупь менять батарейки, но это не возымело эффекта. Мы начали панически зажигать свечи. Они тоже долго не зажигались, но когда наконец зажглись и я увидел растерянное лицо проводника, то понял, что мы заблудились. Сергей не своим голосом произнес, что нам нужно немедленно возвращаться.
Через некоторое время мы снова оказались в том же гроте. Чтобы как-то взбодрить проводника, я начал вспоминать анекдоты. И тут нас обоих будто кольнули шилом. Мы одновременно обернулись и вздрогнули: в глубине коридора слабо мерцал свет. Это не было миражом. Свет приближался. Вскоре мы четко рассмотрели свечу. А за свечой обозначилась фигура - худой юноша лет пятнадцати, одетый в старую плащевую куртку и сильно потертые джинсы. В руке он держал банку из-под пива, и именно в нее была воткнута свеча.
- Привет! - произнесли мы удивленно.
- Привет! - ответил мальчик. - Что, заблудились?
Мы с проводником кивнули. Тогда юноша принялся доходчиво объяснять, как выбраться отсюда. Мы рысцой рванули по коридору, на который указал мальчик. Через пару километров у нас снова загорелись фонари, а еще через некоторое время мы добрались до скелета в одежде стрельца. После него мы перешли на галоп. Повернув направо, действительно увидели на стене знак. Однако никакого входа в высохшее русло там не оказалось. Это был тупик.
Около десяти минут мы пребывали в оцепенении. И тут я почувствовал, что сзади кто-то стоит. Я обернулся и не поверил глазам. Метрах в трех от меня стоял тот же самый юноша.
- Что, не может найти выход в русло? - спросил он, не дав мне удивиться. - Пусть от того места, где он сейчас стоит, возьмет вправо, а потом присядет и посветит фонариком.
Я прокричал все это Сергею и через некоторое время услышал его радостный крик: "Есть!" Я обернулся, чтобы поблагодарить спасителя, но его и след простыл.
