Двенадцать этажей "Известий"
Исполнилось 130 лет со дня рождения Григория Бархина - знаменитого архитектора, автора первого здания "Известий" на Пушкинской площади.
Эту работу Бархина с полным основанием причисляют к шедеврам советского конструктивизма, хотя изначальный проект подвергся радикальной коррекции. Планировалась "высотка" с башней в 12 этажей - по московским меркам 1920-х годов вполне небоскреб. Однако уже в ходе строительства вертикаль урезали вдвое. Истолковывают это решение по-разному: то ли власти сочли доминанту слишком контрастирующей с окрестной застройкой (хотя с чего бы вдруг у большевиков проснулась забота о патриархальном облике Москвы?), то ли попросту бюджета не хватило. Так или иначе, даже половинная реализация проекта оказалась удачной. В ту пору, впрочем, это мнение разделяли не все. Собратья-конструктивисты критиковали Бархина за "несоблюдение функционального метода" - проще говоря, за "красивость". А тот отвечал: "Одного функционирования в искусстве недостаточно".
Со временем разногласия в стане авангардных архитекторов подзабылись, а известинский дом остался. Как ни парадоксально, но сегодня это едва ли не самое "древнее" сооружение на Пушкинской площади. Все, что окружало инновационную постройку в 1927 году, когда сюда вселялась редакция газеты, исчезло с лица земли - и Страстной монастырь, и знаменитый "дом Фамусова". А что не исчезло совсем, то видоизменилось или даже переехало на другое место, как это произошло с домом книгоиздателя Ивана Сытина. Получается, здание Бархина - не только памятник архитектуры, но еще и памятник глубокой старины, если соотнести его с возрастом большинства окружающих объектов.
Упомянутое "несоблюдение функционального метода" в действительности означало, что Григорий Борисович Бархин не вполне разделял жесткие взгляды своих соратников-оппонентов. Дело в том, что к конструктивизму он пришел скорее из практики, нежели из утопической теории. К 1925 году, когда проект дома "Известий" получил одобрение власти, за плечами у зодчего имелся солидный багаж реализованных замыслов. Он строил в провинции - например, в Иркутске и Нижнем Новгороде, причем нередко проектировал промышленные постройки. Так что понимание архитектуры как функции далось ему на личном опыте.
Однако из его памяти никогда не выветривалось классическое образование, полученное в Императорской Академии художеств. Неоценимую роль в карьере Бархина сыграло и то, что несколько лет он ассистировал Роману Клейну при возведении Музея изящных искусств в Москве. Словом, он не был функционалистом до мозга костей и всегда держал наготове некое "чувство прекрасного". Этим чувством архитектор в немалой степени и руководствовался, когда вместе с сыном Михаилом брался за проект дома "Известий". Оценить "прибавочную стоимость красоты" наряду с конструктивной строгостью может любой заинтересованный прохожий - правда, если сумеет абстрагироваться от рекламных щитов и занавесей.
Других значительных построек в Москве у Григория Бархина не было. Эстетика конструктивизма вскоре сошла с небосклона, воцарился сталинский ампир. В новой архитектурной иерархии Бархин не занимал лидирующих позиций, но все же оставался в "обойме": строил в провинциальных городах (в частности, был автором проекта послевоенного восстановления Севастополя) и преподавал в Московском архитектурном институте. Ему было чем гордиться и кроме известинского комплекса. Своим лучшим сооружением Бархин считал здание театра в Ростове-на-Дону. Знатоки конструктивизма вспомнят еще и санаторий-грязелечебницу в городе Саки - весьма примечательный образец авангардного стиля. В целом на территории бывшего СССР получили воплощение десятки проектов этого мастера. Но важнейшим в его карьере стало все-таки шестиэтажное здание с квадратным фасадом на некогда Страстной, а ныне Пушкинской площади.
