На сцене метался горящий человек
Арийские парни из Rammstein, чье творчество позволяет оценить всю прелесть немецкой фонетики, устроили три аншлага на крупнейших крытых аренах Питера и Москвы.
В столичном "Олимпийском" проповедники устрашающего индастриала накрыли фанов на танцполе огнетушительной пеной, повесили с десяток пластиковых младенцев, спалили человека и ангела, взорвали на сцене все, что можно взорвать с одобрения МЧС, и сделали это исключительно ради "всеобщей любви". Примерно так можно перевести название последнего альбома Rammstein - "Liebe ist fu..r alle da", в поддержку коего устроен нынешний европейский тур.
Прямой софит на Тилля Линдеманна, и в свои 47 сохраняющего тот же вокально-фронтменский потенциал, что был у него в середине 1990-х, и "песня-таран" "Rammlied" - так открылся первый московский вечер Rammstein. Жаль, не было крупных видеоэкранов. "Раммштайновскому" шоу они бы точно пригодились. Помимо традиционной "поэмы огня" были визуальные моменты, достойные детального рассмотрения.
Первая часть программы практически целиком посвящалась новому альбому. За песней с названием "B*******" прозвучала "Waidmanns Heil", открывающаяся не то фанфарами, не то звуком охотничьих рожков, и здесь рванулись первые значительные всполохи пламени. Судя по тому, какой жар долетал даже до вип-секторов и дальнего партера, стоявшие непосредственно возле сцены должны были чувствовать себя спасателями на пожаре. Когда дело коснулось вещей постарше, вроде композиции "Feuer Frei!" 2001 года, Линдеманн, основатель Rammstein Рихард Круспе и гитарист Пауль Ландерс изобразили совместно нечто типа трехглавого огнедышащего дракона. Перформанс в прямом и переносном смысле разгорался. Потом были муляжи детских тел, болтавшиеся на виселицах по бокам от барабанщика Кристофа Шнайдера, дикий танец персонажа, отдаленно напомнившего о кордебалете Олега Гаркуши из "Аукцыона", и единственная за вечер лирическая пауза в виде песни "Весна в Париже", в финале которой Тилль совсем не воинственно произнес: "Мерси". В остальных случаях он предпочитал благодарить зал на приличном русском (гэдээровское воспитание сказывается). Зрители в ответ махали ему немецкими флагами.
После "французского" тайм-аута "раммштайновский" аттракцион набрал максимальные обороты. Клавишник Кристиан Лоренц, совмещавший игру на инструменте с хождением по включенной на приличную скорость беговой дорожке, зашагал с удвоенной силой. На сцене возникла ванна, из которой восстало тело, искупавшееся в серебряной жидкости. Под близкую каждому россиянину песню "Бензин" вынесли горящие факелы и натурально запалили человека, чтобы он метался по всей сцене на глазах 15-тысячного общества. И, наконец, после такого аутодафе грянула незабвенная "Du hast", пропетая стоя едва ли не всем залом - в духе общих попевок на съездах КПСС в Кремле.
За тоталитарным хитом последовали скабрезно-порнографическая "Pussy" и водопад пены, обрушившийся на танцпол. После общего поклона с голыми торсами "раммштайновцы" удалились. А на "бис" Линдеманн выехал уже на лодке и поплыл по рукам поклонников, размахивая российским триколором. Последним аккордом веселого собрания стала песня "Engel", исполненная в полыхающей "геенне" Тиллем с белыми ангельскими крыльями за спиной. Крылья, разумеется, быстро загорелись...
