Премьер провожает Бродского
Всего-то 14 лет, а события - как в перевернутом бинокле. Но многое узнаваемо, имеет продолжение в наши дни или непредсказуемое тогда развитие.
Острейший политический момент дня - события на Северном Кавказе: "Остановить войну в Чечне - вот высшая смелость, которая нужна сегодня".
На неделе "Известия" публикуют два открытых письма. В первом группа известных общественных деятелей поддерживает обращение нижегородского губернатора Немцова к президенту России Ельцину с воззванием о незамедлительном прекращении войны в Чечне: "К миллионам подписей, собранных под обращением, присоединяем свои подписи и призываем сограждан последовать нашему примеру".
В другом письме некоторые из этих же товарищей, члены Президентского совета, заявляют: "Борис Ельцин остается опорой демократии в России". И дальше: "Мы уверены в необходимости именно сейчас совместного конструктивного содействия президенту, невзирая на те или иные, в том числе существенные, разногласия с ним и друг с другом" - в ответ на решение некоторых коллег о выходе из Президентского совета.
И в это же время в Давосе проходит Всемирный экономический форум. На трибуне - знакомые лица. Михаил Бергер с места события комментирует: Явлинский проявил себя гораздо более активным критиком партии власти, чем Зюганов, Шохин (в то время вице-спикер Госдумы) доказывал, что действия "Яблока" играют на руку коммунистам, а Чубайс, собрав пресс-конференцию, объявил, что в России высока опасность коммунистического реванша, и заодно обнародовал мрачную цифру: на Чечню стране нужно тратить около 2 триллионов рублей в месяц - 10 процентов всех расходов бюджета.
Еще две новости. Дочь Сталина Светлана Аллилуева постриглась в монахини, живет в одном из итальянских монастырей и позволила своему духовнику обнародовать этот факт. И тут же - сообщение о возвращении в Москву неутомимого путешественника Федора Конюхова, который на этот раз один за 59 суток прошел по белому безмолвию Антарктиды 1350 километров и первым покорил ее главную вершину - гору Винсон (5140 м), водрузив там флаг России.
Все же главное событие недели - смерть и похороны поэта Иосифа Бродского, ушедшего из жизни 28 января 1996 года в 55 лет. Материалы - почти в каждом номере: прощальное слово Константина Кедрова ("Завершилась эпоха"), репортажи из Нью-Йорка Мэлора Стуруа и Евгении Альбац. И как эпиграф к этому печальному "сериалу" - слова самого поэта: "С высоты ледника я озирал полмира,/ трижды тонул, дважды бывал распорот./ Бросил страну, что меня вскормила./ Из забывших меня можно составить город".
Нет, на "вскормившей" родине Бродского не забывали никогда. В 60-е годы власть упекла поэта "за тунеядство" в архангельскую ссылку крыть коровник и на прочую "полезную работу", потом под давлением мировой общественности выпустила на волю, в 1972-м выпроводила из страны. Через десять лет в Америке, давшей приют поэту, ему вручили "премию гения". В 1987 году он стал лауреатом Нобелевской премии. Только на следующий год его стихи вернулись на родину. После всемирного признания замалчивать Бродского в России стало неприлично.
Прошло еще восемь лет, и случилось уж совсем невероятное. В те скорбные февральские дни в Нью-Йорке с официальной миссией находился российский премьер Виктор Черномырдин. Узнав о прощании с Бродским, он поломал протокол и высказал желание отдать последний поклон поэту. Мэлор Стуруа, сопровождавший его в этой поездке, написал тогда в "Известиях": "Я отлично понимал, что решение, принятое Черномырдиным, было решением политика, а не любителя изящной словесности. Но само это решение, по-человечески благородное, было яркой иллюстрацией тех геологических сдвигов, которые происходят в государстве российском... Встреча Виктора Черномырдина и Иосифа Бродского в похоронном бюро на Бликер-стрит, 199... вселяла надежду, что мы все-таки выдюжим, что не все еще потеряно, что ГУЛАГ - отнюдь не неизбежная форма существования России, где великих поэтов обзывают грязными свиньями, одновременно по-свински поступая с ними".
Напоминание о судьбе Бориса Пастернака оказалось вполне своевременно: два всемирно признанных русских поэта наконец и на родине встали рядом. Что касается русского премьера, то он хотел сделать как лучше, и у него получилось. Так-то действительно лучше.
