Ромео и Гюльчатай
На сцене Центра им. Мейерхольда Театр Наций наконец-то выпустил долгожданную премьеру спектакля "Ромео и Джульетта" в постановке харизматичного создателя группы SaunDrama Владимира Панкова.
Актер по образованию, музыкант по призванию (из освоенных им инструментов - от кларнета до гуслей - можно составить внушительный оркестр) и режиссер по собственной инициативе Владимир Панков буквально за несколько лет превратился из представителя театрального андеграунда в весьма заметную фигуру театрального мэйнстрима. Начав с сотрудничества с "новой драмой" - чудесный спектакль "Doc.Тор" и зажигательное ревю по мотивам "новодрамовских" зарисовок "Переход", - Панков постепенно стал все больше тянуться к классике. За последние годы он успел замахнуться на поэму Цветаевой и на несколько повестей Гоголя, перепев их сюжеты не только в переносном, но и в самом прямом смысле и не пожалев для великих писателей оглушительной порции децибел. Теперь вот бесстрашно, но явно осознавая всю ответственность стоящей перед ним задачи, Панков замахнулся на Шекспира.
Даже невооруженным глазом видно, что режиссер и его команда затратили на этот проект немыслимое количество душевных и физических сил. Спектакль идет около четырех часов. В нем сложная партитура, слаженно работающая массовка и поистине вавилонское смешение языков. Наличествует также и концепция, недвусмысленно рифмующаяся с "Вестсайдской историей" Леонарда Бернстайна. Там действие было перенесено на улицы Манхэттена в эпоху господства уличных банд, а юные представители враждующих семейств превратились в пуэрториканку Марию и члена ирландского клана Тони. Тут действие перенесено в криминальную Москву, в которую понаехали гастарбайтеры из республик бывшего СССР. Ромео, как можно догадаться, принадлежит титульной нации, предпочитающей отчего-то кроссовки золотистого цвета и такого же цвета курточки с меховой оторочкой. Джульетта - некой лишенной внятных национальных признаков мусульманской диаспоре. Шаурма-чурек-хмели-сунели... Точнее не скажешь. Вся эта колоритная толпа что есть духу поет и пляшет на квадратном помосте, окруженном с четырех сторон зрителями. Ну чем не "Вестсайдская история" на новый лад? Да много чем...
Мюзикл - а именно к жанру мюзикла тяготеют сценические опусы Панкова - предполагает помимо зрелищности еще и предельную внятность. Но именно внятность - последнее, в чем можно упрекнуть "Ромео и Джульетту". Тут все до такой степени завалено мелкими и крупными режиссерскими находками, что мало-помалу вообще перестаешь понимать, что происходит на сцене. Почему главный герой, явившись к отцу Лоренцо, вдруг на непродолжительное время обретает двойника в лице собственного папы, а потом столь же неожиданно его утрачивает? Почему Бенволио (Анастасия Сычева) сыгран особой женского пола, косящей под дворовую шпану и норовящую то ли в гомо-, то ли в гетеросексуальном порыве повиснуть на шее у представителя враждебного клана Тибальта?
Почему сам якобы мусульманин Тибальт (Александр Новин) похож на шаолиньского монаха, то и дело встающего в позы "крадущийся тигр, затаившийся дракон"? И зачем, уже погибнув от руки Ромео, он все время путается у героев под ногами? Кто наконец эти Капулетти? Представители зажиточной восточной мафии, устраивающей дома балы? Так чего они все время норовят прикорнуть у клеенчатых баулов, неизбежного атрибута челноков? И почему носящая хиджаб кормилица уверяет, что ее ярочке минет четырнадцать лет на Петров день? Ну какой Петров день, право слово? Вы уж или наряд поменяйте или купюры в тексте сделайте.
И, наконец, для чего в этой "битве русских с кабардинцами" и русские и в особенности "кабардинцы" так часто говорят не только на смеси восточных наречий, но и на английском (!) языке, имея об этом самом языке весьма приблизительное представление. "I do bite my thumb", - уверяет один из слуг Капулетти, грызя при этом средний палец руки. Ох, товарищи мусульмане... Thumb - это большой палец. Ну зачем, право, мучить себя и нас еще и английским?
Спектакль столь же избыточен в мелочах, сколь в них и неточен. Но самое печальное, что сюжет пьесы тут так запели, затанцевали и "засаундрамили", что незаметно для себя прошляпили главное, что должно быть вообще-то в "Ромео и Джульетте", - всепобеждающее чувство героев. Поразительно, но за долгие часы спектакля ни разу не удается поверить в то, что этот Ромео (сыгранный обаятельным артистом Павлом Акимкиным) любит вот эту Джульетту (совсем еще юная Сэсэг Хапсасова), а она отвечает ему взаимностью. Сей простой, но важной эмоции просто не удается пробиться к зрителю из-под концептуальных завалов. Между тем любовь двух юных существ, какой бы жанр ни избрал постановщик и какими бы актуальными фиоритурами не украсил шекспировскую трагедию, есть ее фундамент. И тут уж впору воскликнуть: "Да был ли талантливый мальчик?".
В том-то и дело, что не только был, но и есть. Просто талант этот, видимо, приспособлен не для постановки больших классических пьес, а для ревю, для музыкальной аранжировки "новодрамовских" зарисовок. Для номерной структуры. В тех же "Ромео и Джульетте" отдельные номера - особенно музыкальное соперничество двух кланов, один из которых предпочитает европейскую классику, а другой восточные напевы, - порой чудо как хороши. В обращении же с классическими пьесами играющий на всех инструментах разом, Панков выглядит как десятиборец, вышедший на большое футбольное поле и устроивший вдруг бег с препятствиями там, где по законам жанра надо, не мешкая, бежать с мячом к воротам.
