"39 ступеней" вниз
На сцене Драмтеатра им. Станиславского сыграли ремейк знаменитого фильма Альфреда Хичкока "39 ступеней". Шоу, напрямую позаимствованное нашими театральными деятелями у театральных деятелей Вест-Энда и Бродвея, еще раз доказало, что сращение масскульта и русского репертуарного театра идет полным ходом.
Для начала несколько слов о приключениях сюжета, лежащего в основе "39 ступеней", - в чем-то они не менее увлекательны, чем сам сюжет. История некоего Ричарда Хэннея, волею судьбы оказавшегося в эпицентре шпионских страстей, была написана политиком и публицистом Джоном Баканом в разгар Первой мировой войны. Коварные немцы, пытавшиеся выкрасть у британской державы план какой-то там обороны, были тогда реальностью, и в шпионском романе отчетливо слышалась патриотическая нота. Ничем поначалу не замечательный Хэнней, попав в переплет, с честью выполнял свой гражданский долг, словно бы иллюстрируя сформулированный несколько позже советский лозунг "Когда страна быть прикажет героем, у нас героем становится любой".
В снятом в середине 30-х фильме Хичкока всякий патриотизм a-ля "Судьба барабанщика" из сюжета, знамо дело, улетучился. На его место заступил фирменный хичкоковский саспенс, ради которого знаменитый режиссер весьма вольно переиначил сюжетные ходы литературного первоисточника. Ричард Хэнней в исполнении лощеного красавца Роберта Доната менее всего походил у Хичкока на героя, он был скорее обаятельной жертвой невероятных обстоятельств.
Попытка рассказать хорошее кино театральными средствами, как известно, редко приводит к хорошему результату. Но в середине 90-х два бравых английских комика - Саймон Корбл и Нобби Даймон - взялись за дело и удивительным образом преуспели. В их версии знаменитый сюжет (они опирались не столько на роман, сколько на сценарий Хичкока) обрел новую жизнь. Теперь в нем не пахло не только патриотизмом, но и саспенсом. Триллер был превращен в искрометное комическое шоу. Зрителю ясно намекали, что не только к шпионским страстям, но и к самому жанру шпионского триллера уже невозможно относиться всерьез. С их легкой руки шоу пошло гулять по сценам туманного Альбиона, добравшись наконец и до Бродвея.
То, что показывают в Театре Станиславского, - это какая-то то ли -надцатая, то ли -цатая постановка "39 ступеней". Точнее, не постановка, а так называемый перенос, выполненный группой уполномоченных лиц по закупленным у правообладателей лекалам. Четверка наших артистов разыгрывает заморскую комедию на "четверку с плюсом". Конечно, Дмитрий Щербина мог бы быть пообаятельнее в роли Хэннея. Анна Якунина - посмешнее в ролях встречающихся на его пути женщин, а коверный Александр Горшков - еще расторопнее в смене личин. Но пределов совершенству, как известно, нет. Жанр они в общем и целом чувствуют (особенно наделенный явным комическим даром Шахет Макс), а беспроигрышный английский юмор - тут он явно породнен еще и с английским абсурдом в духе Льюиса Кэрролла - бодрит сам по себе.
В этом лихо и качественно сделанном шоу смущает только то, что представить его себе в лондонском театре, получающем, подобно Театру Станиславского, дотацию от государства, решительно невозможно. Как и всякая театральная коммерция, "39 ступеней" обретаются в существующем на принципе самоокупаемости Вест-Энде.
Стоит заметить, что подобные шоу, которые у нас многие воспринимают как недосягаемую вершину западного театра, процветают в основном в Англии и культурно породненной с нею Америке. В Бельгии, Германии, Польше или Франции, чья сценическая культура сейчас куда интереснее сценической культуры англоязычных стран, такого, как в Лондоне или Нью-Йорке, обилия коммерческих спектаклей, право слово, не сыскать. На "континенте" процветают совсем иные сценические формы. Но мы хорошо учимся у Запада только плохому. Образцы тамошнего политического или, например, визуального театра не очень-то прививаются в наших краях, зато все бродвейско-вест-эндское прижилось моментально и подобно сорняку выросло даже там, где предполагается выращивать совсем иную культуру.
Так что деятельному худруку Театра Станиславского Александру Галибину, главному инициатору истории со ступенями, можно сказать спасибо не столько за качество театрального продукта, сколько за честность. Ведь когда в репертуарных московских театрах идут шоу, притворяющиеся при этом интерпретациями классических произведений (Гоголя, Чехова или, например, Чарлза Диккенса), то вопрос о том, есть ли они часть масскульта, является, так сказать, дискуссионным. Но "39 ступеней" - это коммерция в чистом виде: спектакль, если он искусство, невозможно купить, как покупают лицензию на изготовление машины "Рено". Можно - только если он часть "энтертейнмента". Проще говоря, Галибин снял последний фиговый листок, которым наша призванная сеять разумное и вечное репертуарная система пыталась прикрыть свои откровенно коммерческие поползновения. И то, что Театр Станиславского с большим изяществом, чем многие другие дотационные "оплоты духовности", преодолел свои "39 ступеней", как-то не утешает. Все вместе они давно уже шагают вверх по лестнице, ведущей вниз.
