Писателю Юзефовичу больше всего интересен самозванец поневоле
26 ноября жюри Национальной литературной премии "Большая книга" огласило имена победителей. Главный приз получил Леонид Юзефович - за роман о смуте и самозванстве "Журавли и карлики". Действие романа развивается в разных временных пластах: Средневековье, 1990-е и 2000-е годы. О смуте в нашей жизни и задачах литературы Леонид Юзефович рассказал обозревателю "Известий".
известия: Многие считали вас лидером шорт-листа. Вы сами планировали победу?
леонид юзефович: Честно говоря, лучшим романом я считал "Каменный мост" Александра Терехова - он произвел на меня сильнейшее впечатление (и завоевал второй приз. - "Известия"). А потом, бывают же и какие-то конъюнктурные моменты, поэтому я не думал, что мой роман выиграет. "Победа" - дурацкое слово. Тут нет соперников - есть коллеги. Это такая лотерея.
и: Метафора "журавлей и карликов" из Гомера - не самая вспоминаемая. Почему вы решили оттолкнуться именно от нее?
юзефович: Это скорее декоративный элемент - ироническая отсылка к попыткам найти какой-то порядок в истории. Человечеству свойственно - в советское время было особенно - искать некий порядок в истории. Из чего якобы становились предсказуемыми настоящее и будущее. Такая детерминированность меня всегда отпугивала. Я вижу, что история - это хаос. Ничего нельзя предсказать.
и: То есть исторических примеров, на которых следует учиться, нет?
юзефович: Использовать историю как некое руководство - безумие. История - это бездна, стоя на краю которой многое осознаешь. Но в практическом смысле, мне кажется, она ничему не учит. Иллюзия того, что история циклична, возникла потому, что нам хочется видеть в прошлом подобие собственных бед и утешаться тем, что мы не уникальны с нашими несчастьями. И одновременно чувствовать себя включенными в вечный круговорот - это льстит нашему самолюбию.
и: Одна из главных тем вашей книги - самозванство. Почему вы вдруг об этом заговорили?
юзефович: Это тоже идет от советского времени и вообще от ХХ века с его детерминизмом. Тогда казалось, что человек может существовать только в границах: национальных, социальных. Но человеку тесно в этих границах, и он пытается из них выйти. В некоторые эпохи это можно было сделать только под чужим именем. Мне скучно было бы писать про человека, который в ХХ веке выдавал себя за Горбачева. Этот тип сразу понятен, и мне неинтересен, поэтому мой самозванец - самозванец поневоле. При этом он понимает все особенности позиции, которую занял.
и: Во многих ваших книгах действие развивается в нескольких временных параллелях. Что вам дает этот прием?
юзефович: В интернете я прочитал чью-то характеристику моего способа письма: "гравюра сухой иглой". Гравюра не дает объемного изображения. А когда мы ставим рядом разные времена, она приобретает объем, свойственный живописи, - перспективу и глубину. Я думаю, что интуитивно нашел этот прием.
и: Средневековая Смута, описанная в вашем романе, от нас далеко, и такая дистанция позволяет различные интерпретации. Другое дело - 1990-2000-е годы. Как вам далось описание современности?
юзефович: Я столкнулся со всеми трудностями, с которыми сталкивается исторически мыслящий человек, пишущий о современности. У меня исторический тип сознания - я вижу вещи не в синхронии, а в диахронии. Например, когда я смотрю на машину, то вспоминаю ее "предков", а не то, какие модели сейчас выпускают разные заводы. Повторяю, о современности писать трудно, но кто-то должен это делать - иначе мы убиваем смысл литературы. Ведь для чего иначе нужна литература? Это же не искусство.
и: А что же?
юзефович: Была в советское время формула - "литература и искусство". Литература - это что-то синкретичное: в ней есть элементы искусства, журналистики, психологии, науки... Поэзия к искусству ближе. Проза - нет. Задача литературы - свидетельствовать о своем времени. Если она не будет этого делать, сойдет в ничто.
и: Боюсь, отправив литературу в неискусство, мы рискуем получить вал текстов, свидетельствующих о времени, но художественно абсолютно беспомощных...
юзефович: Знаете, есть художники слова, а есть рассказчики историй. Я не художник слова, хотя довольно тонко его чувствую. Я всю жизнь писал стихи, но я не Саша Соколов, не Михаил Шишкин. Я пытаюсь сплести из маленьких историй одну большую историю времени. Это для меня важно.
и: 1990-е для многих стали переломным моментом в жизни...
юзефович: Я получал от читателей отзывы: "Как интересно, ведь я все это забыл". Или, наоборот, говорят, что не хотят об этом читать и вспоминать. Или мне одна студентка написала, что, прочитав эту книгу, стала лучше понимать своих родителей. Это было существенное время - время революции.
"Журавли и карлики" - книга не политическая. В ней нет полковников КГБ, маршалов... Это о простых советских людях, интеллигенции. Это поколенческая книга - о том, как мы пережили это время. Может быть, потому я и получил первое место, что среди членов жюри было много людей моего поколения. Если бы жюри было молодое - мне бы главный приз не достался. У молодых свои болевые точки.
и: Что вы делали в 1990-е?
юзефович: Всё, что в романе описано. В школе преподавал, пытался писать. Люди ведь не сразу понимали, что это надолго. В 1992-1993 годах казалось - надо немного перетерпеть, всё это скоро закончится...
