Черные дьяволята от дяди Мэрилина
Разменявший пятый десяток профессиональный американский рокер-урод Мэрилин Мэнсон, поучившийся когда-то в христианской школе для мальчиков, а позже нареченный "преподобным сатанинской церкви", вновь прокатился со своим хоррор-шоу от Питера до Москвы.
Столичным мэнсономанам, пожалуй, повезло больше. В компактном - по сравнению с петербургским Ледовым дворцом - клубе "Б1" разноглазому кандидату в преисподнюю доплюнуть до них было гораздо проще. И Мэнсон плевался с похвальным постоянством. Заглатывал очередную порцию пива или другой жидкости и отправлял это в спрессованные людские ряды на танцполе. Аншлаг в "Б1" наблюдался абсолютный (в городе на Неве полный зал инфернальному остряку собрать не удалось). В пятницу 13-го несколько тысяч россиян особенно хотели быть посланными "по матери", чем-то облитыми, осыпанными и вдохновленными призывами к разрушению чего угодно: государственного строя, религии, морали, Америки, магазинов, самих себя... Дядя Мэрилин старался удовлетворить всех. Он вообще сейчас в европейском турне в поддержку своего нового альбома "The High End Of Low" выглядит бодрее (и пьянее), чем пару лет назад, когда заглядывал в Россию с предыдущей программой.
Выходу Мэнсона в "Б1" предшествовали опрометчиво затянутый "разогрев" от группы Deform и долгий саундчек мэрилиновской команды. Последний того стоил, ибо звучали Мэнсон со товарищи в этот вечер весьма прилично и с хорошей индастриаловской густотой. Тут, конечно, сразу обращало на себя внимание возвращение в группу гитариста Джорди Уайта, он же Твигги Рамирес, изрядно попрактиковавшегося в предыдущую пятилетку с Nine Inch Nails. Первой "из свежего" прозвучала композиция под названием "Pretty as a Swastika".
Мэрилин в нацистской фуражке выдвинулся на обрамленный едким неоновым светом короткий "язык" сцены, а за ним на заднике замелькала красно-черная символика Третьего рейха, где свастику заменял знак доллара. К этому моменту стахановец комического ужаса успел попугать собравшихся красными лазерными лучами-ногтями, делавшими длани Мэнсона похожими на ручки Фредди Крюгера, броситься на одну из колонок и швырнуть в зал микрофонную стойку. Для мизансцены с темой "Irresponsible Hate Anthem" Мэрилин укутался в российский триколор и надел каску, в каких катались фашистские мотострелки. Знамя России быстро улетело в толпу, а Мэнсон приступил к традиционному сжиганию Библии в собственных руках. Далее он бегал с огоньком во лбу, аки шахтер, теребил ширинку, что-то засовывал туда и высовывал оттуда, "факинговал" в каждой реплике и швырял в визжащий партер все, что попадалось под руку.
На ура принималось любое движение Мэнсона. Даже когда он, кажется, по вполне объективным причинам (то ли техники начудили, то ли сам артист уже был не вполне адекватен) долго пытался "завести" свою гитару в "Dried Up, Tied and Dead to the World", и когда он засунул себе в штаны одну из "мыльниц", взятую у кого-то из фанов, и когда помощники долго вливали ему что-то в рот перед очередным номером, и это что-то Мэрилин привычно запил пивком, после чего нацепил цилиндр и грянул свежеиспеченную вызывающую сагу "We're from America". Потом Мэнсон напомнил аудитории, что "рок - мертв", затянул самый популярный свой кавер на "Sweet Dreams" и пошел "ручкаться" с народом. Это, разумеется, стало главным фетиш-актом мероприятия. После чего Мэнсону оставалось исполнить три "бисовых" вещи - от "Rock'n'Roll Nigger" до "The Beautiful People" - и оставить свою дьяволятскую "паству" под искусственным бумажным дождем...
Долгая востребованность созданного Брайаном Уорнером трэш-шапито, конечно, слегка загадочна. Без визуальных подпорок добротный, но не более того музыкальный материал Мэнсона вряд ли должен так уж сильно занимать почитателей готик-рока, индастриала, хардкора или старых добрых страшных сказочников, мэнсоновских учителей - Оззи Осборна, Элиса Купера и т.п. Мэрилин во всем вторичен, в том числе и в своей театральной провокационности, нет-нет да сползающей в какое-то прямолинейное гопничество. По мне, куражность Игги Попа или Томми Ли забавнее, вызовы "добропорядочному" буржуазному обществу от Роджера Уотерса или Мадонны - сочнее, а замогильная брутальность Кейва куда художественнее. Однако Мэнсон, синтезируя понемногу от всех взятое, пока держится.
