"Мне было жаль старый каменный дом..."
В этой усадьбе провел детство писатель-революционер Александр Иванович Герцен - тот самый, которого, как учили в советской школе, "разбудили декабристы". Здесь затонули баржи с камнем для храма Христа Спасителя - их остовы до сих пор видны с моста, ведущего в усадьбу. Последний владелец - князь Александр Григорьевич Щербатов - выстроил замок, который позже много лет служил санаторием выздоравливающим советским служащим, а теперь брошен и погибает. Сквозь бесхозность и запустение разглядеть призраки золотого века "Васильевского" пыталась корреспондент "Известий".
...Километровая подъездная липовая аллея - былая гордость "Васильевского" - обстроена дачами. Не очень богатыми, но и не убогими. Спуск к реке, деревня, магазин (кока-кола, пиво, чипсы) - и церковь. Здесь теплится жизнь: идет ремонт, топится печь. Самая старая постройка усадьбы - церковь Воскресения Словущего - была выстроена в 1705 году думным дьяком Емельяном Украинцевым, виднейшим дипломатом эпохи царя Алексея Михайловича и его детей, одним из первых хозяев этого места. Украинцев любил строить, и денег у него всегда было в достатке - однажды он даже был бит за казнокрадство самим царем Петром Первым...
Дальше - мост через Москву-реку: деревянный настил, подвешенный на цепях над мелководьем. Вниз по течению - два островка, поросших деревьями. Считается, что это то самое место, где затонули легендарные баржи с мрамором. Дело в том, что отец Герцена, Иван Алексеевич Яковлев, был дружен с архитектором Александром Лаврентьевичем Витбергом - автором первого проекта храма Христа Спасителя в память победы 1812 года, который планировалось возвести на Воробьевых горах. Комиссия, созданная для постройки храма, узнав, что в "Васильевском" есть мрамор (скорее всего все-таки известняк), попросила у помещика несколько кусков на пробу. Тот согласился. Камень было решено купить для постройки храма. Доставлять решили по реке - однако груженые баржи, едва тронувшись, потонули... Храм так и не был построен - дело затянулось на десятилетия, а Витберга в конце концов обвинили в растратах и сослали в Вятку. Но каменоломни можно видеть до сих пор.
"...Мне было жаль старый каменный дом... "..." я так любил длинную, тенистую аллею, которая вела к нему, и одичалый сад возле; дом разваливался, и из одной трещины в сенях росла тоненькая, стройная береза. Налево по реке шла ивовая аллея, за нею тростник и белый песок до самой реки; на этом песке и в этом тростнике игрывал я, бывало, целое утро - лет одиннадцати, двенадцати", - писал Александр Герцен в "Былом и думах".
Дом, о котором вспоминал Герцен, был снесен еще при его жизни. Тот, что стоит сейчас, - третий по счету главный усадебный дом. Его строил архитектор-самоучка Петр Самойлович Бойцов для последнего владельца усадьбы - князя Александра Григорьевича Щербатова, купившего "Васильевское" в 1884 году. Уездный предводитель дворянства, герой русско-турецкой войны, князь Щербатов любил путешествовать. Вместе с женой они пересекли Сирийскую пустыню, остров Яву, бывали в Индии и на Цейлоне. Супруги завели в "Васильевском" оранжереи с диковинными восточными растениями и зверинец с экзотическими животными. Сохранился прекрасный усадебный парк. Правда, из "экзотики" здесь лишь ручные белки: их прикормили больные, - в глубине парка в 1970-х выстроена коробка лечебного корпуса санатория имени Герцена, ныне принадлежащего Управделами президента.
До недавнего времени замок князя Щербатова был главным корпусом санатория. Но лет 7-8 назад санаторий отсюда вывели, и замок был попросту брошен. Сквозь разбитые окна его заливают дожди, деревянная резьба отсырела, инкрустированный камин зарос грибами. С потолка свисают хлопья краски, а на полу можно найти забытые впопыхах при переезде рапорт "О результатах поверки сфигмоманометров" и "Характеристику на медицинскую сестру физиотерапевтического кабинета - 1945 года рождения, русскую, образование среднее специальное...". И лестницу с резными перилами, ведущую на галерею. И чудесный двусветный холл. И даже неизвестно откуда взявшееся пианино.
Такое вот место, прекрасное и щемящее, как Венеция. Только куда более безнадежное. У итальянской достопримечательности есть надежда - туристы. Они едут со всех концов света, чтобы посмотреть на романтически утопающий город, оставляя там миллионы евро наличными. Поэтому венецианская скорбь выглядит нарочитой, а кончина - призрачной. В русской усадьбе все жестче и подлиннее: ни туристов, ни доходов, ни чаще всего хозяев...
Полностью материал читайте на сайте "Известия-Неделя"
