Рабочий и колхозница могли стать парижанами
В московском "Новом Манеже" открылась выставка "Застывшее будущее", приуроченная к 120-летию со дня рождения скульптора Веры Мухиной и посвященная судьбе самого знакового монумента советской эпохи - "Рабочий и колхозница".
Наверное, нет нужды рассказывать, что именно олицетворял памятник, украсивший советский павильон на Всемирной выставке 1937 года в Париже. Однако, кроме идеологии, существует еще и эстетика. Далекие от большевистских идеалов французы буквально упрашивали русских не увозить "Рабочего и колхозницу" обратно в Москву. Были основания полагать, что монумент мог бы стать важной парижской достопримечательностью не хуже Эйфелевой башни.
Наши на уговоры не поддались: у самих на носу открытие Всесоюзной сельскохозяйственной выставки. Скульптурную группу из нержавеющей стали вернули домой и водрузили на пьедестал перед ВСХВ, позднее превратившуюся в ВДНХ, а потом - в ВВЦ. Последнюю аббревиатуру можно теперь снабдить такой расшифровкой: "Верните вечную ценность!".
В 2003 году знаменитую статую разобрали на четыре десятка фрагментов и отправили на реставрацию. Московские власти уверяли: не переживайте - починим и вернем на место, будет как новая. Скульптуре и впрямь требовалась реставрация: в свое время даже издалека, с проспекта Мира, были заметны признаки коррозии. Восстановление затянулось на годы, так что подрастает поколение, видевшее "Рабочего и колхозницу" лишь на мосфильмовских заставках. Последние прогнозы звучат, впрочем, оптимистично: на май следующего года намечено возвращение монумента.
Скульптура должна встать на прежнее место, но не на прежний пьедестал. Наконец-то - через семьдесят лет - прислушались к словам Веры Мухиной, которая с горечью обращалась к собранию архитекторов: "Меня удивляет, товарищи архитекторы, что вот уже больше года никто из вас не поднял протеста по поводу совершенно недопустимой постановки этой статуи, уничтожившей весь порыв. Статуя ползает по земле, все точки зрения и композиционные эффекты в корне уничтожены. Совершенно необходимо переделать ее пьедестал, дать ему большую протяженность и поднять статую на должную высоту, чтобы вернуть ей первоначальное звучание".
Лучше автора не скажешь - нынешним проектом предусмотрен постамент высотой около сорока метров, как некогда в Париже. Внутри пьедестала расположится музейно-выставочный комплекс.
Экспозицию в "Новом Манеже" можно рассматривать в качестве пилотного сюжета для нового музейного пространства.
Куратор Георгий Никич воспроизвел ситуацию архитектурного и скульптурного конкурса, где принимались решения в связи с советским павильоном на всемирной выставке. Среди зодчих с будущим победителем конкурса Борисом Иофаном конкурировали тогда Алексей Щусев, Виктор Веснин, Моисей Гинзбург, Константин Мельников - весь цвет советской архитектуры. У Веры Мухиной тоже были достойные соперники - Иван Шадр, Вячеслав Андреев, Матвей Манизер. Но, ощутив себя на минуту членом сталинского жюри, все же признаешь первенство именно Веры Игнатьевны. Ей лучше остальных удалось выразить порыв народных масс, их решимость идти навстречу светлому будущему. Как написано в мемуарах современников: "Что хорошо, то хорошо", - сказал Молотов. "Что здорово, то здорово", - поддакнул Ворошилов".
Нам теперь мнение Ворошилова с Молотовым, конечно, не указ. Но встроить в сознание мухинскую скульптуру уже не в качестве идейного символа, а как высокое достижение российской изобразительной культуры все-таки стоило бы. Именно об этом говорит выставка, большей частью виртуальная - здесь почти сплошь мониторы с перекличками из мировой монументалистики, с постмодернистскими парафразами на тему "Рабочего и колхозницы", с репортажами о ходе реставрации монумента. Но есть и фотохроники монтажа памятника в Париже, есть реальные изваяния, позаимствованные в Третьяковской галерее, включая уменьшенную модель культового монумента. Совокупный намек вполне доходчивый: негоже разбрасываться лучшими образцами своего искусства, вернее будет осмыслить их на свежую голову и полюбить заново.
