Старый сладостный стиль
Так называемое "мещанство", возведенное в эстетический принцип, способно порождать высокие образцы искусства, если только верно настроить зрительскую оптику. Семейственный уют и тихие радости жизни правят бал на выставке "Бидермейер. Австрийское искусство XIX века из коллекции князя Лихтенштейнского", открывшейся в Пушкинском музее.
Нет ничего необычного в том, что героические этапы в искусстве зачастую сменяются более легковесными практиками. Так случилось и в Германии с Австрией после окончания наполеоновских войн. Публика подустала от пафоса, захотелось чего-то интимного, душевного, расслабляющего.
Новый художественный стиль, воцарившийся в Берлине и Вене, получил название "бидермейер". Родилось оно почти по недоразумению: два поэта публиковали свои иронические сочинения под псевдонимом "Готлиб Бидермейер" - что-то вроде нашего Козьмы Пруткова. Этот вымышленный бюргер и стал "крестным отцом" целого эстетического направления.
Среди поклонников новомодного стиля особой щедростью отличались князья Лихтенштейнские, владевшие в Вене несколькими дворцами. Их интерьеры заполнялись работами Фердинанда Вальдмюллера, Фридриха фон Амерлинга, Петера Фенди, Фридриха Гауэрманна и других популярных живописцев.
Нынешний правитель Лихтенштейна - князь Ханс Адам II - стремится всячески поддерживать меценатскую славу своего рода. В 2004 году в Вене заново открылся Художественный музей Лихтенштейна, а через несколько лет ожидается завершение реставрации Майоратского дворца, где будет основан музей, посвященный исключительно бидермейеру.
Существенная часть экспозиции будущего музея гастролирует сейчас в Москве. Для зрителей это хорошая возможность разобраться в оттенках стиля, который в отечественных собраниях представлен слабо. Хотя, стоит заметить, существовало когда-то понятие "русского бидермейера" - в эту нишу зачисляли произведения, скажем, Василия Тропинина или Алексея Венецианова. Похоже даже на то, что у нас этот стиль просуществовал несколько дольше, чем в Европе, - впрочем, вопрос спорный. Но вот как взглянешь на картину Константина Маковского "Дети, бегущие от грозы", написанную в 1872 году, так и вспомнишь про бидермейер.
Наши современники узрят в нем, пожалуй, чрезмерную сентиментальность. Однако стоит подкорректировать угол зрения, не подключая эстетический опыт ХХ века. Тогда умилительные семейные портреты, изображения спящих в люльке младенцев, парковые пейзажи и жанровые сценки с благочестивыми пейзанами покажутся не столь уж далекими от сегодняшнего дня. В конце концов, многие нынешние родители хранят в портмоне фотографии своих чад, а дамы по-прежнему готовы восторгаться изысканными букетами...
Правда, полностью от груза истории здесь все равно не избавиться. Наткнешься, к примеру, на трогательный портрет, где маленький мальчик играет в солдатиков - и поймешь с изумлением, что это будущий император Франц Иосиф - тот самый, что через 82 года после сеанса у живописца Вальдмюллера развяжет Первую мировую войну. А тогда, в эпоху бидермейера, войны казались призрачным воспоминанием - суть "интимного" стиля состояла в поэтизации мирного быта. Пусть покой нам только снится, но сон этот может быть здоровым и сладостным.
