Чтобы вспомнили
В 19-ю годовщину гибели Виктора Цоя в ряде кинотеатров страны прошла Всероссийская киноакция памяти музыканта. За пределами столицы она, судя по откликам, приобрела вид фан-вечеров - с песнями, молитвенными восклицаниями адептов "Цой жив!" и даже установлением временных памятников кумиру. В Москве просто показали премьеру оцифрованного документального фильма Алексея Учителя "Последний герой. 20 лет спустя".
Если придираться к названию картины, то презентовать ее, вероятно, следовало в следующем году, когда с момента автокатастрофы на латвийской трассе Слока-Талси, в которой погиб лидер группы "Кино", пройдет именно два десятилетия. Или подождали бы еще и показали "Последнего героя" в 2012 году - аккурат через 20 лет после того, как фильм был смонтирован и впервые продемонстрирован не самой широкой публике. Но такие математические формальности производителей ленты абсолютно не заботили (что верно - ничего ведь за год-другой принципиально не изменится), и повторная премьера учительского кино случилась сейчас.
Судя по вступительным титрам картины, долгое время ее оригинал не могли отыскать. Как только нашли (в этом году), так перевели в цифровой формат и вернули общественности. Какой именно? Это, на мой взгляд, единственный вопрос, остающийся после просмотра "Последнего героя". Скажем, на московской премьере я так и не определил, что за народ собрался в зале. Но за происходящим на гигантском экране, с которого "Последний герой" буквально наваливался на каждого зрителя своей черно-белой сутью, все следили достаточно сдержанно. "Витя, ты с нами!" - в Москве уже никто не кричал. В Белгороде и Питере, говорят, такое еще слышалось...
Честно говоря, фильм Учителя и при первом своем рождении казался адресованным в никуда. "Короля земного рока" (такое определение Цоя звучит в фильме из уст фанаток) он не "документализировал" ни для оставшихся в живых современников Виктора, ни для грядущих поколений. Картину великой советской рок-революции тоже не воссоздавал. Но тогда, в 1992-м, "Последний герой" еще попадал в категорию "по горячим следам", "киномания" была значительной, и поклонникам Цоя годился любой фетиш. Концептуальных требований к фильму они не предъявляли: есть там любительские съемки концертов "Кино", есть поющий маленький сын Цоя, есть скорбный монолог о подготовке похорон Вити от его первой жены Марьяны (ныне тоже ушедшей из жизни), есть слова мамы Цоя о том, что после смерти он "попал в Свет", - и этого хватает для поддержания религиозного пламени в душах тех, двадцатилетней давности фанов "Кино", которых в фильме показывают едва ли не чаще самого Цоя.
Сегодня же в "Последнем герое" заметно, что мгновенный перескок от кадров, где лидер "Кино" совковой лопатой кидает уголек в культовой кочегарке "Камчатка" (такое было и в более раннем учительском "Роке"), к кадрам паломничества на могилу Цоя и тихому сумасшествию его поклонниц, не связан ничем. Теперешние тинейджеры и студенты (а к кому еще отсылать реинкарнацию "Последнего героя"?) после просмотра фильма вряд ли распознают и почувствуют, что превратило Цоя в голос скоротечной, но бурной эпохи второй половины 80-х. Да и саму ту эпоху никак не зафиксируют. Остальным, полагаю, кино Учителя может пригодиться в лучшем случае как иллюстрированное воспоминание. Что-то типа домашнего фотоальбома, где застыли черты и настроение давно минувших дней.
