Наш театр призвал варягов

Минувший сезон ознаменовался несколькими громкими премьерами, несколькими впечатляющими провалами, странноватым финансовым скандалом в главном драматическом театре с названием кратким МХТ и бурной гастрольной жизнью, решительно изменившей наш театральный ландшафт.

Ушедший сезон стал рекордным по количеству фестивалей, и уже сейчас понятно, что на эти фестивальные мощности в следующем сезоне выйти не удастся. Вряд ли сможет в нынешних весьма стесненных финансовых условиях устроить такое же, как в этом сезоне, пиршество "Золотая маска" (весной она одарила Москву спектаклями сразу трех балетных гениев - Сильви Гиллем, Уильяма Форсайта и Иржи Килиана). Вряд ли Чеховский фестиваль, который в 2010 году, кажется, впервые целиком оправдает свое название, ибо будет посвящен чеховскому юбилею, сможет осилить программу, равную программе этого года - цирковой, яркой, фееричной и ошеломившей нас под занавес шедевром Робера Лепажа "Липсинк".

Фестиваль "Территория" и вовсе переехал на будущий сезон в Пермь. "Новой драмы" в Москве тоже не будет. Но как бы ни свирепствовал кризис, всерьез усмирить бурную гастрольную круговерть он уже, видимо, не сможет. Мы, как говорится, подсели на нее. Она стала совершенно неотъемлемой частью московской жизни. А потому "Золотая маска" - даже несмотря на секвестр бюджета - все еще не оставила надежду взять рекордный вес и привезти в Москву сразу два спектакля "Берлинер Ансамбль" - "Сонеты Шекспира" Роберта Уилсона и "Разбитый кувшин" в постановке Петера Штайна с Клаусом Марией Брандауэром в роли незадачливого судьи. А фестиваль "Сезон Станиславского" обещает нам "Идиота" Эймунтаса Някрошюса и объехавшую уже пол-Европы "Комнату Изабеллы" бельгийской Neеdcompany. А на фестиваль NET приедут "Гамлет" Оскараса Коршуноваса и хит нынешнего Авиньона "Оргия толерантности" Яна Фабра...

Именно фестивали стали с некоторых пор задавать планку московской театральной жизни. И порой испытываешь тоску, сравнивая высочайшие достижения мировой сцены со скромными достижениями конкретного московского сезона, но тут же утешаешь себя мыслью, что конкретные достижения сезона где-нибудь в Париже тоже не идут ни в какое сравнение со спектаклями Лепажа или Някрошюса. Просто раньше крупные европейские столицы отличались от Москвы в первую очередь наличием общемирового театрального контекста (а вовсе не количеством новоиспеченных шедевров). Теперь контекст мы тоже имеем.

Эта бурная фестивальная жизнь - лишь первый и самый яркий признак того, что российское театральное пространство стало открытым. Второй признак (быть может, еще более показательный) - появление в нашем театре варягов от режиссуры. Вряд ли случайно самую громкую и успешную премьеру минувшего сезона - "Рассказы Шукшина" в Театре Наций - сделал заехавший в Россию из Латвии Алвис Херманис. А еще один варяг - литовец Римас Туминас - и вовсе возглавил академический Театр Вахтангова, и его "Троил и Крессида", согласно опросам критиков, уверенно входит в десятку лучших премьер сезона. Разрушение стереотипа "российский театр -дело рук российских режиссеров" кажется отрадным. Ведь в Европе подобные стереотипы разрушены давно.

На сцене "Комеди Франсез", считающегося оплотом французской театральной традиции, ставят и литовец Оскарас Коршуновас, и болгарин Галин Стоев, и наш Петр Фоменко. Люк Персеваль живет между Бельгией и Германией. Йохан Симонс - между Германией и Голландией. Между какими странами (и даже континентами) курсируют Роберт Уилсон, Люк Бонди, Кристоф Марталер или тот же Робер Лепаж, и вовсе устанешь перечислять. Театральный мир сегодня един, и Россия становится постепенно частью этого единого мира, а не заповедником, в который посторонним вход воспрещен.

При этом происходит показательное расслоение театральных деятелей и публики (!) на тех, кто по инерции продолжает жить в заповеднике, и тех, кто уже вкусил радость жизни в открытом театральном пространстве. Не секрет, что именно фестивали наконец-то вернули в театр интеллигентного зрителя, в последние годы явно отшатнувшегося от отечественной сцены. И этот зритель радостно потянулся на Херманиса, на спектакли Дмитрия Крымова (в минувшем сезоне он выпустил "Опус N 7", уже приглашенный на несколько международных фестивалей), на мхатовского "Киже" Кирилла Серебренникова, хоть и разруганного критикой, а все же обнаруживающего в себе пульсацию театральной мысли, на "Жизнь удалась" в Театре.doc или "Парикмахершу" в "Практике". Конечно, старая любовь тоже не ржавеет, и спектакли Женовача (в этом сезоне он выпустил сразу две удачные премьеры - "Реку Потудань" по Платонову и "Три года" по Чехову) или Петра Фоменко (смотрите и наслаждайтесь его "Сказкой Арденнского леса") неизменно пользуются благорасположением нашей интеллигенции. Но тренд обозначился ясно.

Интеллигентная публика предпочитает тех театральных деятелей, которые предпочитают жить в открытом театральном пространстве. И в этом смысле Хеманис, Серебренников, Крымов, ребята из Театра.doc или "Практики" (при всем несходстве и даже противоречиях, которые можно между ними обнаружить) находятся по одну сторону баррикад. А изготовители многочисленных театральных блокбастеров - по другую.

Об этих самых блокбастерах - среди них были и досадные неудачи ("Пиквикский клуб" и "Женитьба Фигаро" в МХТ), и предсказуемые провалы с почтенными артистами в главных ролях - во весь голос рассказывает ТВ, но интеллигентный зритель (не говоря уже о зарубежных театральных продюсерах) обходит их стороной.

Это наш очень специфический "вест-энд", до сих пор стыдливо называющийся русским репертуарным театром, требующий на этом основании дотаций от государства и даже порой претендующий на то, чтобы быть оплотом каких-то там традиций. Но если есть у российского театра какое-то будущее, то оно все же за теми, кто пытается жить в мировом театральном контексте. А не за теми, кто бойко и настойчиво пытается породнить незатейливую театральную коммерцию с пресловутой русской духовностью.