Какой-то у вас гламур тошнотворный...
Чеховский фестиваль: превращение цирка в театр
Публика, собравшаяся в "Мастерской Петра Фоменко", разделилась на две полярные категории: первая с ропотом негодования стала покидать зал уже через полчаса после начала действия, другая встречала каждую сцену аплодисментами. Яблоком раздора стал австралийский "Навигатор", представленный на Чеховском театральном фестивале как образец современной оперы.
Оперу по заказу фестивалей в Брисбене и в Мельбурне год назад написали две дамы. Лиза Лим - музыку, Патриция Сайкс - либретто. Постановку осуществил канадский режиссер Барри Коски - активный игрок на германо-австрийском оперном пространстве, ставший известным после "Свадьбы Фигаро". Оперу Моцарта он разыграл в патриархальной еврейской среде, переодев графиню Альмавиву в растянутые треники. Со следующего сезона Коски займет пост художественного руководителя берлинской "Комише Опер", основанной легендарным Фельзенштейном и традиционно настаивающей на своей режиссерской радикальности, граничащей с эпатажем.
Режиссер и в данном случае остался верен эпатажному подходу. Рассказ о безумстве страстей, об Эросе и Тантале, о Желании и Смерти, о ставках в любовной игре, о выборе между уничтожением и творением, как это обещают авторы, оказался воплощением безусловной патологии.
За пошловато-гламурным - как бы из серебряной фольги - занавесом запрятано вовсе не представление в стиле "Мулен Руж" или на крайний случай знаменитое тайское шоу трансвеститов, а абсолютно тошнотворное зрелище. Люди с явно нарушенным половым самоопределением (мужчины предпочитают женское белье) разгуливают по сцене с бутафорскими гениталиями наружу. Думать в подобной обстановке об искусстве, любви или еще о чем-нибудь возвышенном крайне затруднительно.
Текст, что кричат, рычат, визжат, стонут и лишь изредка поют солисты, сколь метафоричный, столь и бессмысленный - с явными признаками извращения. Например: "Бросая кость, рука становится сильнее, / И раны просыпаются, когда сдирают швы ./ Чем боль острее, тем легче к ней привыкнуть ./ Глаза их - отражения / Кроваво-красного потока слез".
Музыка куда менее "загадочна". Она с бесстыдной откровенностью хочет казаться суперактуальной и очень продвинутой. В результате получается гремучая смесь гламура и авангарда, приготовленная по давно проверенному рецепту: тотальная атональность, агрессивная какофония и квазисерийные ряды. В лучших моментах композитор без зазрения совести цитирует мелодии шаманских ритуалов - от индейцев до эскимосов. С винегретом из струнных, электронных и прочих инструментов, обрамленным соло блок-флейты в начале и камуза в финале представления, очень ловко управляется ансамбль Elision под руководством Мануэля Ноури. Но ради чего?
Певцов, в первую очередь хорошего контратенора Эндрю Уоттса (Навигатор) и нежную Телайс Тревин (Возлюбленная) с красивым лирическим сопрано, искренне жаль. Тратить по-настоящему классные голоса на подобные упражнения крайне нерачительно.
Грустно, что тождество искусства и красоты никак не вернется в моду. Если раньше, собираясь в театр, старались не забыть носовой платок, чтобы было чем утереть благородную слезу, то теперь нужно брать с собой пакетик - из тех, что раздают пассажирам перед взлетом авиалайнера...
