Руби концы!

На днях в столице подвели итоги беспрецедентного конкурса - впервые архитекторы придумывали, что можно построить не на суше, а на поверхности Москвы-реки. Что это означает? Строители ищут антикризисные варианты? Мэр Москвы сложил оружие в многолетней войне с дебаркадерами? Или владельцы ненавидимых городскими властями плавсредств хотят напомнить о себе? Сам факт проведения такого конкурса на главной выставочной площадке - в Манеже - никак не совмещается с московской практикой. Ведь плавучие рестораны, дома, магазины для Москвы в отличие от многих мировых столиц по-прежнему экзотика. На Москве-реке в черте города пара десятков дебаркадеров, появившихся в 1990-х годах, - да и те городские власти планомерно пытаются "утопить".

На абордаж

Антипатию городского головы к плавучим конструкциям объясняют по-разному. Есть версия эстетическая: дескать, однажды, глядя с Крымского моста на реку, мэр увидел дебаркадеры напротив здания Генштаба Сухопутных войск на Фрунзенской набережной и спросил: "А это что за Шанхай? Убрать..." Есть экономическая: аренда метра плавучей недвижимости стоит на порядок меньше, чем сухопутной, и подобной "недостачи" в городской казне власти вынести не в состоянии. Есть и политическая: вода принадлежит федеральному ведомству, и контролировать ее городские структуры на 100% не могут, а это обидно... Официальным поводом для объявления войны в 2003-м, а затем и в 2006 году стал экологический: дебаркадеры сбрасывают стоки в воду. Осенью 2006 года мэрия вместе с Росприроднадзором вывезла за пределы города 4 дебаркадера, потом еще столько же. Оставшиеся попали в осаду.

- Нам отключали свет, отрубали канализацию, - вспоминает Валерий Никонов, шкипер (аналог генерального директора) ООО "Альба Интел" - владельца двухэтажного плавучего офисного центра на Фрунзенской набережной. - Коммунальщики замуровали нам вход с набережной, установив плиту, дескать, идет реконструкция набережной. Пришлось перекинуть сходни для посетителей. Гаишники повесили знаки "стоянка запрещена". Всерьез обсуждался вопрос, не отгородить ли реку трехметровым шумозащитным экраном, чтобы изолировать нас от берега...

Атаке, в том числе судебной, подвергся весь "куст" дебаркадеров у Фрунзенской, Краснопресненской и Крымской набережных. Для мэрии военная кампания окончилась бесславно - к февралю 2009 года осажденные выиграли все суды. Бетонные плиты демонтировали, знаки, запрещающие стоянку, сняли, коммуникации подключили. Рестораны открылись. Вся кулинарная эскадра снова на плаву.

- Пока к нам никто с претензиями не ходит, - рассказывает менеджер ресторана "Мама Зоя" Хатуна, - но что будет дальше, никто не знает.

Снимаемся с якоря?

Насмотревшись на злоключения своих предшественников, новое поколение столичного плавбизнеса решило действовать умнее. Для начала объединились в Национальную ассоциацию судовладельцев. В нее вошли компании, получившие разрешения на "строительство объектов водной инфраструктуры на Москве-реке". Это 29 мест, включенных в "Схему размещения и отстоя судов и других плавсредств на акваториях Канала имени Москвы и р. Москвы" еще в 1994 году. В некотором роде это объединение несостоявшихся "водных девелоперов": приобретая лицензии, большинство из них собирались строить офисно-гостиничные центры. Они ориентировались на существовавший тогда регламент. Но в 2005 году его отменили. С тех пор регламента нет, и бизнес завис.

- За 5 прошедших лет ни один из членов ассоциации ничего не построил, хотя формально мог бы воспользоваться своим правом, - рассказал "Известиям" глава ассоциации Андрей Новгородский. - С правовой точки зрения все чисто. Мы платим налог на воду, не используя ее, платим транспортный налог, не используя свои суда, очищаем акваторию в том месте, где они должны стоять... Что будет, если мы устанем ждать? Не знаю, видимо, ассоциация распадется, и каждый будет действовать по своему усмотрению. Но это неправильно - государству надо возглавить процесс, задать направление. Мы не предлагаем немедленно застраивать реку - мы хотим предложить государству наши головы, руки и финансы для комплексного решения проблемы. Так родилась идея конкурса "Москва - река в Москве". Мы инициировали и провели его совместно с Центром современной архитектуры и Международной академией архитектуры.

Суши весла

Между тем беглый обзор речных берегов дает печальную картину - чтобы убедиться в этом, достаточно проехаться по Москве-реке на речном трамвайчике. Пешеходам принадлежит узкий кусок тротуара между проезжей частью и водой, одетой в гранит. Спуски к воде можно пересчитать по пальцам. Исключение - район Воробьевых гор и Нескучного сада, где есть нижние набережные и прибрежная жизнь с велосипедистами, парочками и мамашами с колясками. Остальная река в сердце Москвы - это промзона и шоссейная обочина, необжитая и неухоженная.

По некоторым данным, несколько десятков компаний и бизнесменов, готовых осваивать реку, ждут "на низком старте". Но река - большая межведомственная проблема: Минприроды принадлежит вода, Минтрансу - ложе и причальные стенки. С набережными еще сложнее: по Водному кодексу, берега в 20-метровой зоне принадлежат Федеральному агентству морского и речного транспорта, де-факто они переданы в хозяйственное ведение городам (в Москве, в частности, ими занимается компания "Гормост"). Есть и другие проблемы. Например, до сих пор действует запрет на движение частных судов по реке в районе центра, введенный еще в 1930-х годах из соображений безопасности.

Все это привело к тому, что Москва-река превратилась в зону отчуждения - в том числе в правовом отношении. С одной стороны, это неплохо - река как чистое поле, где начинать что-то делать проще, чем разгребать завалы, оставленные предшественниками. С другой - нет правил игры. При этом за счет дешевизны водного строительства (аренда 2500 кв.метров воды в ЦАО стоит 76 рублей в год, а строительство гораздо дешевле, чем на земле, и идет вдвое быстрее) можно решить массу городских проблем.

МНЕНИЯ АРХИТЕКТОРОВ

Михаил Хазанов:
"Эта несерьезная архитектура может изменить физиономию города"

Не уверен, что реку можно рассматривать как резерв территории. Ресурс реки - ее мобильность, перемещаемость, изменяемость. Подошел горожанин к окну - на реке праздник, фейерверки, проснулся на другое утро - ничего нет. Так появляются и исчезают рынки на площадях в европейских городах. Москва - скучный город, закрытый, холодный. Попытки объявить ее столицей мира упираются в излишне регламентированный, однообразный способ городской жизни. Обитаемые мосты и набережные, а также мобильная часть в виде дебаркадеров могли бы стать компенсацией того, чего в городе нет. Эта несерьезная архитектура может изменить физиономию города.

Андрей Боков:
"Москва-река сегодня больна, как и все водоемы в городской черте"

В городе такое количество серьезных проблем, что проблема освоения реки с ними несопоставима. Путь архитектурного освоения реки - романтический, и сегодня он вряд ли актуален. Другой путь - оздоровление. Москва-река сегодня больна, как и все водоемы в городской черте. Их нормальное использование и жизнь рядом с ними просто опасны. Сама вода представляется мне телом менее волнующим, чем пространство набережных. Именно они должны расширяться, превращаться из неприступной скалы в контактную зону. Это очень перспективно. Что касается дебаркадеров, плавающих островов - я не вижу в этом особого интереса. Два года назад устами своего мэра город недвусмысленно сформулировал отношение к ним: "Это не наша территория, имущественные отношения там крайне невнятны, вопросы подсоединения к городским сетям решаются на полукриминальном уровне". Другими словами, город не нуждается в этих сооружениях.

По материалам открытой дискуссии "Москва-река" как ресурс развития городской жизни", организованной Центром современной архитектуры