Кавказский болевой круг. Часть вторая

Окончание. Начало здесь

Губденский фундаменталист

Селению Губден пять тысяч лет. Древние полуразрушенные стены рассекают горы. Над головой кружат ласточки. Представляете, они летали тут и 50 веков назад! Среди сотен хижин, прилепленных к скале, гордо выступают каменные дворцы. Это дома чиновников и силовиков, которые родом из Губдена. Здесь они не живут, но родовое гнездо содержат в порядке.

В Губдене ровно 33 мечети. Это рекорд для Дагестана. В каждом квартале по минбару плюс главная мечеть на горе. Фотографировать здесь нельзя. Женщины отворачиваются и прячут детей. А мужчины могут и по камере ударить. Но мужчин я на узких извилистых улочках и не видел. Может, работают?

- У нас нынче засуха, - рассказывает мне глава администрации Губдена Ахмед Ахмедов. - Озимые погибли. Работы нет. Который год просим построить плотину. Уже место выбрали. Тогда бы вода была. Боролись бы с засухой. Но в бюджете нет денег. А еще молодежь слоняется без дела. Дворца культуры нет.

Дворец культуры был. Каменный, просторный. Но его передали под медресе. В селе их два. Ходят аккуратные мусульманские мальчики в белых рубашках на занятия. Спрашиваю одного:

- Кем будешь, когда вырастешь?

- Алимом (мусульманским ученым без зарплаты и карьерного роста. - Ю.С.).

- А на что жить будешь?

- Аллах прокормит. Да и люди помогут...

- А ПТУ здесь нет?

Мальчик недобро засмеялся. Стало ясно, что в Губдене готовят по одной специальности - славить имя Аллаха.

- Ваххабитов среди губденцев практически нет! - уверяет меня глава администрации. В "лесных братьях" всего шесть человек ходит. Это на 10 тысяч населения.

Но все же я нашел настоящего ваххабита. Его зовут Магомедшапи Вагабов. Однофамилец бандита Вагабова, который минувшей ночью обстрелял райотдел милиции. В 41-м 17-летним пареньком пошел на каспийский военный завод делать торпеды. Имеет трудовые награды. И пенсию в 10 тысяч рублей.

- Да. Я фундаменталист! - говорит крепкий 85-летний старик с крючковатым носом.

Это слово он выучил недавно. Оно звучит солиднее бытового "ваххабит".

Магомедшапи присел на траву. Из-под брючины было видно, что треники тщательно заправлены в носки - верный признак ваххабизма. И еще при пышной бороде подбриты усы. Только так делают последователи Аль-Ваххаба.

- Моего сына убили милиционеры. Он тоже проповедовал чистый ислам. Дом вверх дном перевернули. Искали чего-то. Украли деньги - 80 рублей. И электробритву. Куда я только не писал! Правды нигде нет! Муху Алиева надо убрать. Он ничего не делает. Адильгерей и ему подобные моего сына и убили...

Жалобы на жизнь не смог прервать даже призыв к намазу со всех 33 мечетей. Вот как достала власть правоверного мусульманина.

Обед на фоне спецоперации

Сон и покой Губдена охраняют дагестанские милиционеры, прикомандированные на профилактическую спецоперацию со всех районов республики. Палаточный лагерь разбили на горе. Рядом с огромными цистернами для воды. Отсюда самотеком она поступает в губденский водопровод. И лагерь и охрана стратегического объекта. Я приехал в пересменок. Одни бойцы, утомленные беготней по горам, спешивались с огромного бронированного грузовика "Урал" с защитой моторного отсека от мин. Другие, во всеоружии, занимали их места у бойниц. Тем, кому не досталось место за броней, грузились в обычный "уазик-таблетку". Было время обеда, и меня пригласили к столу. О том, что ребята стали лагерем надолго, свидетельствовала газовая магистраль, которую успели сюда провести. Продукты хранились в огромном морозильном шкафу.

- Лично покойный министр распорядился, чтоб с комфортом службу нести! - говорит мне офицер в камуфляже. - Вот его палатка. Жил со всеми. Ел из этого котла. Распорядился, чтобы палатки залатали, а то они текли...

Своих имен милиционеры не называют. Опасаются мести. Лагерь окружен "Жигулями" и дряхлыми иномарками. Многие офицеры прибыли к месту службы на собственном транспорте. Вычислить их по номерам - плевое дело для начинающего ваххабита. Кстати, о номерах. По Махачкале ездит очень много вусмерть затонированных БМВ и "Ауди" без номерных знаков. Я думал, бандиты. Оказалось - силовики. Прокуратура, суд, милиция и ФСБ. По инструкции им надо менять номера трижды в день. Чтобы сбить слежку. "Сменка" лежит тут же в багажнике и противно бряцает на колдобинах. Но водителям лень руки пачкать. Ездят без номеров. Гаишники знают это и не останавливают спецтранспорт. То, что тем самым они становятся легкой мишенью, никто не догадывается. Да и бандиты тоже взяли моду разъезжать без номеров. Короче - бардак на дорогах.

- Пусть только сунутся к нам! - уверяет меня офицер. - В первом же бою отрежу ваххабитскую бороду. Возьму на память.

Статистика - упрямая вещь. По ней выходит, что с начала года в Дагестане ваххабитами был убит всего лишь один гражданский человек. А милиционеров полегло 75. Война идет полным ходом. "Лесные братья" вместе с разветвленным подпольем наносят меткие удары. Мирных жителей они не трогают. Кто тогда их будет укрывать, кормить и присылать жен в лесные гаремы?

- Поначалу губденцы закрывали магазины перед нашим носом. Кулаки показывали, - продолжает офицер. - А сейчас ничего. Привыкли. Спасибо некоторые говорят, за то что освободили их от налога. "Лесные братья" брали с одного дома по 10 тысяч рублей в месяц. С нашим приходом эта практика закончилась.

В 2007-м жители соседнего села Гурбуки выгнали все четыре ваххабитские семьи. Собрали сход и постановили. Ваххабиты с достоинством приняли это решение и в тот же день собрали вещи и съехали к родным в другие села. За этот гражданский поступок полагалась награда.

- Меня в Махачкалу вызвал покойный Адильгерей Магомедтагиров, - рассказывает мне глава муниципального образования "село Гурбуки" Ибрагим Абдулмеджидов. - Спрашивает, что сельчанам требуется в первую очередь? Как что? Больница! У нас в районе на 25 тысяч населения только две больницы по 10 коек. Говорит: будет вам больница.

И правда, федеральный бюджет выделил бюджету республиканскому деньги. Под распоряжением правительства подпись Дмитрия Медведева. Тогда он был первым вице-премьером. Работа закипела. Это была не просто больница - символ. Но благодарность в этом году стала чернеть.

- На 42 миллиона рублей возвели фундамент и хозблок. Еще 122 миллиона 215 тысяч рублей перевели из бюджета федерального в бюджет республиканский на строительство. Но деньги не дошли! - переживает Ибрагим. - Работа остановилась. Что люди подумают? Зря, что ли, ваххабитов выгоняли?

Смотрят на брошенный фундамент гурбукинцы. Потом на лес. И делают свой выбор.

Матери-вербовщицы

Ее с дочерью прячут на конспиративной квартире. Носят еду, чтобы нос на улицу не казала. Имени сейчас у этой женщины нет. Она потеряла его после двух покушений на ее жизнь. Новое еще не придумано. Она идет по программе защиты свидетелей. Мы разговариваем в полутемной комнате. За плотными шторами шумит город.

- Опять плакала? - сотрудник милиции выгружает продукты из сумки в холодильник.

Совсем недавно у нее был младший брат. Он ушел к "лесным братьям".

- Я искала его несколько месяцев, - рассказывает мне женщина. - Ходила по лесам, надеялась увидеть его. Ведь он прислал СМС, что у него все хорошо. Я хотела вернуть брата. Но тут мне с его номера приходит эсэмэска: не ищи, а то убьем дочку. Я испугалась. Нашла выходы на организацию "Матери Дагестана". Слышала, что у них связи огромные. Мне тут же пообещали помочь. Две женщины. Исаева Светлана и Рустамова Гульнара. Они попросили собрать друзей моего брата. И приехали к нам. Вместо того чтобы помочь они стали говорить друзьям, что моего брата похитили сотрудники милиции и если они не хотят того же, то должны уйти в лес. А мне сказали выступить на митинге и заявить, что брат мой похищен милицией. Тогда я получу его обратно. Я написала заявление в милицию.

После этого на женщину было совершено два покушения. Последнее - две недели назад. Теперь ее прячут на конспиративной квартире. Брат вскоре погиб при спецоперации. Милиция в виде исключения выдала тело для захоронения. По закону тела убитых террористов сжигают.

- Ваххабиты ворвались в мою жизнь и исковеркали ее. Будь проклята эта политика. Когда нам спокойно жить дадут?! - опять плачет она.

...Когда я ехал в аэропорт, по радио передали: по пути на работу убит майор милиции, участковый. Еще двое сотрудников милиции ранено в машине. А когда прилетел в Москву, услышал, что в самом центре Махачкалы, на улице Венгерских бойцов, недалеко от банкетного зала "Марракеш" прошел пятнадцатиминутный бой. Есть раненые. Это звучит как "прошел дождь". К виду смерти в Дагестане уже привыкли. А нормальной жизни еще не видели...

Я спрашивал людей: как сделать так, чтобы прекратилась стрельба, началась нормальная жизнь? Пример Чечни здесь вряд ли поможет: тейпы там есть, а "интернационала" - нет. Дагестанцы отвечали: надо выгнать из руководства силовых структур коррупционеров. Пусть лучше будут "варяги", которые неминуемо разорвут паутину феодального "крышевания" всего и вся, да и с ваххабитами разберутся. "Козака ставьте, мы его знаем", - некоторые доходили даже до персональных кандидатур. А дальше известный прайс-лист: строить больницы, ПТУ, размещать здесь производство. 

Политолог, телеведущий Максим Шевченко: "То, что у нас "эксцесс Евсюкова", в Дагестане норма"

Противостояние в Дагестане не носит характер непримиримого. Его причины в социальной, экономической и политической неустроенности республики, которая разрывается на части криминально-коррупционными кланами. Значительная часть так называемой радикальной оппозиции способна вернуться к мирной жизни, если бы были гарантии хотя бы минимальных прав человека для жителей Дагестана. Я понимаю, что в России есть силы, которые заинтересованы в постоянной войне на Кавказе: это позволяет решать определенные политические вопросы, но для России крайне важно, чтобы в Дагестане была власть, у которой был бы приоритет человеческих прав и сохранение культурных традиций народа Дагестана выше, чем приоритет сохранения власти в масштабах одной республики, власти конкретного клана или конкретной семьи. На самом деле должен прийти человек (из Москвы или Дагестана), который встанет на позиции общероссийские. У нас есть пример: Рамзан Кадыров. Мгновенно пойдет на убыль весь этот вал противостояния и экстремизма. И еще: сейчас в первую очередь необходимо заняться чисткой силовых структур Дагестана. Это один из важнейших аспектов национального примирения в республике. То, что у нас называется "эксцессом Евсюкова", в Дагестане было почти нормой на протяжении последних лет, что порождало ненависть и насилие в обществе.