Фанни Ардан: "В России тосты интимны - аж дух захватывает"

На юбилее кафе "Пушкин" в битком набитом зале первого этажа под неумолкающий гул светской болтовни Фанни Ардан спела "Натали" Жильбера Беко и прочла Пушкина и Цветаеву. А назавтра дала обозревателю "Известий" интервью, объяснив, зачем, собственно, прилетала в Москву.

"В прежней жизни я была русской"

вопрос: Ваши впечатления от торжества в "Пушкине"?

ответ: Это было замечательно! Все так, как я себе представляла, чисто по-русски. Мне и хотелось, чтобы была такая обстановка кабаре, чтобы была толпа народу, шум, гам и кто-то спрашивал: "Кто эта тетка на сцене?"

Как раз после вчерашнего вечера я поняла, почему именно меня позвал Андрей Деллос (известный московский ресторатор, владелец кафе "Пушкин". - "Известия") на празднование этого юбилея. Он поступил как поэт. В старые времена люди ходили в кабаре, валяли дурака, такими идиотами себя выставляли... И это совсем не страшно. Знаете, у меня всегда было собственное представление о том, что такое русская трапеза. Это такое место, где каждый может встать, прочесть стихотворение, спеть песню, и все это будет чистая импровизация, идти от сердца и легко. Это - одно из самых ярких проявлений той разницы, которая существует между русскими и французами. Французы - здравомыслящие, рассудительные, может быть, несколько застенчивые. А русские гораздо более спонтанны во всех своих проявлениях. Только в России я наблюдала людей, которые могли бы встать и что-то сказать такое очень интимное, сердечное в тосте - то, от чего дух захватывает.

в: Но вы-то француженка.

о: Да, но я воспитана отцом, для которого другой человек - это всегда святое, и надо сделать все, чтобы этому человеку было хорошо. И меня здесь приняли как королеву. А может быть, все дело в том, что в своей предыдущей жизни я была русской.

в: Вы сказали, что на этом празднестве впервые пели публично. Но в фильме "Восемь женщин" вы тоже пели. Или это были не вы?

о: Пела, этого требовал Франсуа Озон (режиссер фильма "Восемь женщин". - "Известия"). Но то было кино. Вот вы же поете в ванной? А петь в душе - то же самое, что петь перед камерой. Тогда как петь на сцене, перед публикой - это похоже на безумие.

в: Вы читали вчера "Письмо Татьяны". Вам близка пушкинская героиня?

о: Скорее, герой. В "Евгении Онегине" я больше всего люблю самого Онегина. Мне говорят, он разрушает все, что любит. А по-моему, он просто пытается быть честным в любви. И в конце концов лучше самому разрушить свою любовь, чем потерять ее по чужой вине.

Вообще, Пушкин мне очень близок. Мне кажется, это единственный поэт, у которого не скучно читать описания природы. И я не удивлюсь, если выяснится, что французские писатели черпали вдохновение в его стихах, и, скажем, ирония Бальзака по поводу девушек, которые пытаются подцепить жениха, - тоже от Пушкина.

"Не могу сосредоточиться на еде"

в: Должна вам сказать, что на Пушкинской площади было место, действительно связанное, в отличие от ресторана, с именем поэта, - здесь стоял двухэтажный дом с кафе-молочным, в котором когда-то было заведение, а в нем выпивал Пушкин.

о: Получается, что Андрей Деллос очень точно схватил атмосферу этого места и смог ее возродить. А через 100 лет скажут, что именно в этот ресторан ходил Пушкин.

в: Уже говорят.

о: И мне это нравится. Потому что в ресторане меня всегда больше волнует атмосфера, чем еда. Еда для меня вообще не главное, я не могу на ней сосредоточиться и всегда ем одно и то же. Хотя русские блюда люблю.

в: Что именно?

о: То же, что все: борщ, пирожки, картошку, водку... У меня в холодильнике всегда стоит банка с малосольными огурцами, и даже если ничего другого там нет, - я вижу эту банку и думаю, что спасена.

в: Зная о вашей любви к русской литературе, я с удивлением обнаружила у вас в фильмографии лишь один фильм по произведению нашего классика - "Три сестры" в постановке Маргарет фон Тротта. В этом осовремененном сюжете вы сыграли Ольгу.

о: Я сыграла старшую сестру. Но в этих "Трех сестрах" пьеса Чехова - скорее повод для фильма, чем основа сюжета. Это другая история. Вы будете смеяться, но в молодости я мечтала сыграть князя Мышкина. Как-то мне предлагали роль Любови Андреевны Раневской. Но мне всегда очень хотелось сыграть героиню "Чайки" - я забыла, как ее зовут, любовницу Тригорина...

в: Аркадина?

о: Да-да, Ирина Аркадина. Пока мне ее никто не предложил, но я надеюсь, все впереди.

"Культура экспортируется лучше, чем помидоры"

в: Вы много раз были в Москве...

о: Раз семь или восемь, точно не помню. Первый раз - в 1984 году, мы привезли в СССР фильм "Соседка" (так назывался в нашем прокате фильм Франсуа Трюффо "Женщина рядом". - "Известия"). Я не помню, кто тогда был у власти. Хрущев? Брежнев?

в: Брежнев уже умер, как и Андропов. Тогда был Черненко.

о: Да, наверное. В любом случае была еще эпоха СССР. В "Совэкспортфильме" - организации, которая занималась закупкой иностранного кино для проката в стране, хотели прежде чем выпускать фильм на экраны вырезать последнюю сцену - с самоубийством моей героини и убийством Жерара Депардье. Мы были категорически против, потому что эти две смерти - акты освобождения. Это высшее освобождение от всех условностей, от этого гнета, без этого все теряло смысл. И с нашими требованиями согласились, сцена была в итоге оставлена.

в: К тому времени вы ведь очень много знали о России, читали о ней. Насколько оправдала страна, увиденная живьем, ваши ожидания?

о: Конечно, у меня в голове была романтизированная картинка русской жизни. Я выросла на русской поэзии, на романах. И войдя вот в эту советскую жизнь, я заметила, что у каждого, кого я здесь видела, будь то журналист или любой другой человек, существовала скрытая от посторонних глаз, но очень глубокая и интенсивная внутренняя жизнь

Полностью материал читайте на сайте "Известия-Неделя"