Московский вояж Черной пантеры
В Большом зале столичной консерватории в компании Юрия Башмета и его камерного ансамбля "Солисты Москвы" выступила знаменитейшая американская певица Джесси Норман, являющая собой реальное воплощение мифа о настоящей оперной диве.
Каждое ее публичное появление оставляет непредсказуемые впечатления, что не в состоянии передать ни одна даже самая совершенная запись. Это эксклюзивное зрелище доступно только очевидцам, поскольку фотографам, не говоря уже о телевидении, работать на выступлениях мисс Норман категорически запрещено. Известно несколько случаев, когда, завидев среди публики человека с фотоаппаратом, примадонна покидала сцену и более в этот вечер не выходила.
Черная пантера, как часто называют Джесси Норман, - это настоящая головная боль для любого, даже самого услужливого, продюсера. Ее всегда не устраивает вид из окна, цвет обоев, мягкость матраца и подушек на кровати, каким бы запредельно роскошным ни был ее президентский номер (в других певица не останавливается) в самом шикарном отеле. К тому же придирчиво оговаривается, на какой машине будет передвигаться певица и какое меню она предпочитает. И совсем уж особое условие - наличие специальных розовых фильтров для софитов, освещающих сцену, чтобы лицо темнокожей певицы казалось сидящим в зале чуть более светлым.
Но, зная, что расходы и нервотрепка будут с лихвой компенсированы артефактом, промоутеры выполняют все самые безумные требования. Так, например, восемь лет назад, к первому визиту Джесси Норман в Москву (в 2001 и в 2003 годах певица приезжала по приглашению Владимира Спивакова), в консерваторской гримерке сделали ремонт, устроив там все возможные удобства, включая душевую кабину.
И пусть ныне даже не самый придирчивый слух отмечает сорванные ноты и вольное отношение к темпам, феноменальная энергетика певицы искупает все прочие "грехи". Джесси Норман, как никакая другая артистка, превращает свои технические недостатки в недостижимые для других достоинства. В ее мощном голосе слиты тысячи уникальных красок. Ее магнетический шарм обладает сокрушительной силой: зал замирает в восторженном оцепенении. При том что на сцене и в помине нет никакой эффектности ради эффектности.
Звучание (или незвучание) ее сколь драгоценного, столь и капризного сопрано всегда подчеркивается экстравагантными сценическими нарядами. На этот раз заметно похудевшая Норман (ныне певица переживает период увлечения йогой, а был в ее биографии эпизод, когда пышнотелая Джесси застряла во вращающихся дверях одного из отелей, после чего даже судилась с гостиницей и выиграла дело) появилась в ярко-сиреневом платье с брошью на бедре и золотой лентой в роскошной копне черных волос. Броское одеяние как всегда сопровождали величественные жесты, часто откровенно посягающие на дирижерские полномочия Юрия Башмета.
Джесси Норман, безусловно, больше, чем певица. И больше, чем актриса. На сцене она истинная колдунья. Она одна может позволить себе нарочито смазанные интонации, гиперчувственную фразировку, кажущиеся бесконечными зависания в паузах. Магия пения Норман тут становится абсолютной реальностью. В исполнении двух строгих песен Брамса (под аккомпанемент альта Юрия Башмета и рояля Михаила Мунтяна) или предсмертного lamento Дидоны Перселла она словно парит над миром, погружаясь в музыку, как в транс. А в ее неистовой Кармен, поющей "Хабанеру", или в простой негритянке, затянувшей печальный спиричуэлс, возникших под занавес концерта, неожиданно появляется обычная женщина, ищущая любви.
Официально Джесси Норман никогда не была замужем. Она - верная поклонница любовных романов, до сих пор состоящая в американском обществе девушек-скаутов, - поражает не только нерастраченной чувственностью, но и какой-то тайной искушенностью. Но все вопросы о ее личной жизни строжайшим образом табуированы. Изысканная мировая дива по манере поведения скорее оживляет легенду об утонченной француженке, нежели представляет собой портрет простой провинциальной американки.
