Цирк и больше ничего
26 мая в Москве открывается Чеховский фестиваль. Он расположился аккурат между уже стартовавшим Венским (Wiener Festwochen) и Авиньонским, традиционно проходящим в июле. Три самых престижных фестивальных гиганта Европы демонстрируют три разные стратегии в подходе к фестивальному делу. Но если между Веной и Авиньоном все же можно обнаружить ряд общих черт, то наш Чеховский стоит совсем наособицу.
Вена отличается от Авиньона в первую очередь традиционным вниманием к оперному жанру. Оно и понятно. Столица Австрии - одна из музыкальных столиц мира, и все театралы тут хотя бы немного меломаны. Характерно, однако, что спектакли знаменитейшей Венской государственной оперы, на которую так падки туристы, несмотря на высочайший уровень ее оркестра, хора и певцов, в программу фестиваля практически никогда не попадают. Ибо основу Wiener Festwochen, как и основу всякого уважающего себя европейского форума, составляет не театральный мейнстрим, а некая артхаусная обочина.
Весь фокус в том, что равнодушный к опере французский фестиваль предпочитает совершенно отпетых авангардистов вроде испанца Родриго Гарсиа или бельгийца Яна Фабра (в нынешнюю программу Авиньона включен его спектакль с говорящим названием "Оргия толерантности"). А австрийский - куда более умеренных творцов артхауса вроде маститого Петера Штайна (в программе Вены красуется его "Разбитый кувшин" с Клаусом Марией Брандауэром в одной из главных ролей), которого, хоть умри, не увидишь в жарком Провансе. Но так или иначе крупнейшие европейские фестивали делают ставку на вдумчивого, терпеливого и готового к самым разнообразным неожиданностям зрителя.
Если мы обратимся теперь к программе Чеховского фестиваля, то обнаружим, что ее великолепное изобилие имеет совершенно иной характер. Начнем с того, что меньше всего в нынешней программе Чеховского фестиваля собственно драматического театра. А больше всего... цирка. Из двадцати спектаклей, вошедших в международную программу Чеховского фестиваля, семь ("Батута" конного театра "Зингаро", "До свиданья, зонтик" "Компании Майского жука", "Невидимый цирк" Виктории Чаплин и Жана-Батиста Тьере, "Секрет" цирка Иси, "Туман" цирка "Элуаз", "Тангенс" компании "Руки, ноги и голова тоже" и "Икар" Даниэля Финци Паски) являются цирком как таковым. Подавляющее большинство остальных включает в себя элементы цирка.
%%VYNOS1%%Кроме цирка в программе Чеховского можно обнаружить много дальневосточной этнографии вроде Китайской национальной оперы "Король Обезьяна и Мышь Гоблин" или японского театра "Бурнаку". Очень много красочной хореографии - от Пины Бауш и Матса Эка до Мэтью Борна. Некоторое количество кукол плюс визуальные фантазии с живыми артистами великого кукольника Филиппа Жанти. Собственно драматических спектаклей в международной программе фестиваля два (!) - "Липсинк" снискавшего сумасшедший успех на прошлом Чеховском фестивале Робера Лепажа и "Электра" Тадаси Судзуки. То есть, строго говоря, их три, но "Рустам и Сухраб" Русского драматического театра из Душанбе - это, полагаю, дань дружбе народов бывшего СССР.
Просто диву даешься, как смог Валерий Шадрин составить программу, сверкающую фестивальными именами первого ряда, и при этом объехать на кривой козе вездесущий фестивальный артхаус. Кажется, он руководствовался им самим придуманным принципом: современный театр может быть чем угодно - балетом, визуальной фантазией, конным цирком, кукольным представлением. Главное, чтобы в нем наличествовал некий аттракцион. Ибо уж кто-кто, а Шадрин понимает, что если западный зритель готов ходить в театр за провокацией в духе Яна Фабра, выдерживать многочасовые театральные медитации Кристофа Марталера или Хайнера Геббельса и даже рассказ режиссера о собственной смертельной болезни ("Церковь страха перед чужим в себе" Кристофа Шлингензифа), то наш зритель неизбежно воспринимает театр как место, где надо развлекаться и получать удовольствие.
И тогда Шадрин, знающий толк в современном театре вообще и западном артхаусе в частности, смекнул, что эти самые шоу могут быть очень низкого качества, а могут и самого что ни на есть высокого. Только через аттракцион, прихотливо вплетенный в тело спектакля, российского зрителя и можно заманить в современный театр.
За Чеховский фестиваль, во главе которого стоит такой креативный директор, можно, разумеется, только порадоваться, но вот общее положение дел скорее огорчает. Судите сами: в пятнадцатимиллионном мегаполисе, в одной из театральных столиц мира сложно отыскать любителей этого самого артхауса, которые легко находятся и в полуторамиллионной Вене, и в малюсеньком Авиньоне. Там-то директорам не приходится исхитряться. Там твердо знают, что фестиваль - это всегда праздник, но театр - это не всегда аттракцион.
