Свобода слова на бочке с порохом
Опьяненные свободой слова после провала августовского путча, журналисты (а следом за ними и читатели) жаждали правды и только правды. "Известия" сочились правдой, как кровью. Корреспонденты газеты вещали из горячих точек, которые соединились в огненное кольцо. Всего одна неделя, но их сообщения - как сводки с фронтов гражданской войны...
"Армения отрицает вторжение в Нахичевань" (армяно-азербайджанский конфликт). "В Южной Осетии в упор расстреляны десятки беженцев" (грузинские боевики убили 36 человек и 16 ранили из числа мирных жителей, спасавшихся бегством в Северную Осетию). "Отмена российской дарственной на Крым чревата военной конфронтацией с Украиной" (Киев и Симферополь бурлили в связи с обсуждением крымской проблемы в российском Верховном Совете). "Неужели все-таки война? Танки 14-й армии в зоне приднепровского конфликта" (корреспонденция Светланы Гамовой из Молдавии). "Зеленые штурмовали военно-морскую базу в Палдиски" (сообщение Леонида Левицкого из Эстонии).
Своя война разворачивалась и на российских просторах. Переход к рыночным отношениям, поспешный и хаотичный, привел в движение тектонические пласты экономики, начался передел собственности, приватизация госпредприятий, которые, минуя крепких хозяйственников, попали в ловкие руки финансовых кудесников. По меткому народному определению приватизация превратилась в "прихватизацию". А ведь сама по себе идея была здоровая, и это в статье "Где моя земля?" убедительно доказал видный экономист, председатель Российского движения демократических реформ, тогда еще мэр Москвы Гавриил Попов. Размышляя о приватизации, справедливой для всех граждан, он сказал тогда слова, созвучные нашему времени: "Общая собственность оказалась не народной, а государственной. А государственным имуществом распоряжаются чиновники, точнее, их иерархический аппарат. И это чиновничье хозяйничанье с чужой собственностью, неизбежно бездарное, неизбежно коррумпированное, неизбежно с большими привилегиями для себя, прогрессивно растущими по мере движения к верху аппаратной пирамиды".
По горячим следам подытоживая судьбу развалившейся страны, Станислав Говорухин создал тогда публицистическое кинополотно "Россия, которую мы потеряли". В рецензии на фильм известинский старожил Георгий Меликянц, отмечая яркий и страстный талант кинорежиссера, все же не смог пройти мимо субъективизма и крайностей некоторых его исторических оценок: "Я очень боюсь, как бы на смену "Краткому курсу" под редакцией товарища Сталина не пришло новое произведение, метящее в учебники".
Свобода слова вызвала появление на страницах "Известий" (20 и 23 мая) двух материалов, подготовленных ветераном известинской журналистики Эллой Максимовой: "Великий гражданин под колпаком КГБ и ЦК КПСС" - к дню рождения академика Андрея Сахарова (21 мая) и "Ум, честь, совесть и ... деньги КПСС". Это рассекреченные документы из архивов ЦК КПСС. Уже по названиям можно судить об их сенсационном характере. Пересказывать нет смысла - отсылаю к газетным архивам (в библиотеках или в интернете). Меня же заинтересовал механизм их "добычи". И вот комментарий из сегодняшнего дня:
- Уже через три дня после краха ГКЧП, - рассказывает моя соседка по кабинету Элла Максимова, - все партийные архивы страны были переданы в ведение Российского комитета по делам архивов. Мне повезло: я была в группе журналистов, для которой открыли опечатанные хранилища на Старой площади. В коридорах, по которым нас вели, стояли мешки с бумажной крошкой - партаппаратчики за день успели размолотить кое-что в специальных машинах. Но практически уцелел весь колоссальный тайный архив штаба партии - десятки миллионов единиц хранения, позволившие по-новому увидеть, оценить жизнь советского государства и его граждан. В последние годы, правда, доступ к архивам усложнился, хотя в этих бесценных закромах неоткрытого остается не меньше, чем уже ставшего известным.
