Караченцова жалко...
На прошедшей в "ИНТЕРФАКСе" пресс-конференции объявлено, что в октябре, в день своего 65-летия, Николай Караченцов может выйти на сцену в роли Бориса Пастернака...
Удивительная это все-таки профессия - артист. Предположим, у гениального хирурга в силу неких обстоятельств его жизни - трагических или бытовых - начали дрожать руки. При всем уважении к имени хирурга никто не захочет у него оперироваться. Или у великого футболиста что-то случилось с ногами. Или у певца с голосом. Или у балерины с координацией. Как бы мы ни любили певицу, хирурга, спортивную гимнастку, автомобильного мастера, утрата ими их профессиональных навыков с неизбежностью означает прекращение профессиональной деятельности. Это совершенно не мешает ценить их былые заслуги и по-человечески хорошо к ним относиться.
Но артист - это не певец, не футболист, не хирург, не балерина и даже не автомобильный мастер. Артист уже не равен своим профессиональным умениям. Он равен своей былой славе.
26-27 октября на сцене Театра Эстрады планируют показать спектакль с высокопарно-низкопробным названием "Люблю - и больше ничего" по пьесе Аллы Азаровой "Грамматика бессонницы". Речь в нем пойдет о платоническом любовном треугольнике Пастернак -Цветаева - Рильке. Еще до автокатастрофы Караченцов успел исполнить роль великого русского поэта в радиоверсии этой пьесы. Теперь он предстанет перед зрителями в сценической ее версии. Даже непонятно, чего во всей этой затее больше - глупости или бесстыдства...
Ведь любому здравомыслящему человеку понятно, что сыграть Караченцов ничего не может. Он не очень хорошо ориентируется в пространстве. Он не в состоянии связно произнести подряд несколько фраз. Для человека, пережившего чудовищную аварию, он (спасибо его заботливой жене Людмиле Поргиной) находится в прекрасном состоянии. Как человек, но не как артист... "Коля выйдет на сцену, вздохнет, может, сядет в кресло, начнет перебирать листки каких-то рукописей или как-то по-другому будет существовать на сцене... Зазвучит в записи его мощный голос - любовное послание к Марине Цветаевой..." Так представляет себе будущий спектакль преданная, но не в меру деятельная супруга Николая Караченцова.
Представим себе выдающегося пианиста, который отчего-то уже не может играть, но родственники - вопреки этому прискорбному обстоятельству - назначают его концерт в консерватории по согласованию с руководством. Пианист выходит на сцену, присаживается к роялю и в течение полутора часов проникновенно слушает фонограмму собственных записей... А вот идея с Караченцовым, беспомощно сидящим на сцене под собственную фонограмму, похоже, вскоре и впрямь станет реальностью, данной нам в малоприятных ощущениях.
Дело тут не только в специфике актерской профессии, но и в специфике сегодняшней культурной ситуации. История театра знает случаи, когда великие лицедеи, будучи не в очень хорошей физической форме, отваживались играть заглавные роли. 75-летняя Сара Бернар вообще, как известно, играла с ампутированной ногой, сидя в кресле в длинном платье. Но это был ее собственный выбор. У нее хватало актерской воли и актерской харизмы, чтобы, не двигаясь с места, заставить зрительный зал внимать страстным монологам из классицистских пьес.
Но Николай Караченцов не просто не может связно говорить, активно перемещаться и в кого бы то ни было перевоплощаться. Он, по всей видимости, не может принимать самостоятельные решения. Их принимают за него и якобы во имя его. При нынешних медийных технологиях и при закономерной падкости на сенсации всегда найдется некое количество людей, готовых посмотреть, как прекрасного некогда артиста превратили в ценный экспонат из созданного при жизни музея. Ибо современная культура - это вообще царство брендов. И проще всего превращать в эти бренды именно артистов. Особенно любимых народом артистов. Особенно, если они ничего уже не могут возразить.
