Расплата за элитарность
Те из зрителей, кто в начале 1980-х годов отстаивал длиннющие очереди на выставки объединения "20 московских художников", наверняка помнят имя Игоря Снегура. Один из инициаторов того "официального андеграунда" и сегодня в строю, о чем свидетельствует его ретроспектива "От экспрессионизма к абстракционизму" в галерее "Зураб".
Как ни трактуй сегодняшний арт-процесс, придется признать, что отвлеченная геометрия и прочие "чистые формы" в число его приоритетов не входят. Даже в России, где пик популярности абстрактного искусства по известным историческим причинам случился гораздо позже, чем на Западе, интерес к феномену беспредметности изрядно подувял. Однако ветераны не сдаются, предпочитая следовать своим давним творческим установкам.
Разумеется, нельзя сказать, будто работы Игоря Снегура за десятки лет не изменились. Напротив, эволюция вполне очевидна: автор сам же ее и обрисовал в заглавии выставки. Начинал с выразительных искажений реальности, а потом перешел к "доподлинному" изображению ирреального, то есть того, что без художника невозможно представить в зримых формах. Произошло это лет сорок назад, если не больше, явно не без влияния Элия Белютина, многих своих студийцев сориентировавшего в сторону нефигуративной образности. Все, что происходило у Снегура дальше, можно считать развитием и уточнением приобретенной веры.
Постулат этой веры прост и сложен одновременно. Есть люди, свято убежденные в том, что абстрактное изображение самодостаточно и способно выражать идеи, не доступные никаким другим видам искусства. И что всякая сюжетная и тем более социально окрашенная живопись идеи эти лишь профанирует.
Что ж, за элитарность приходится расплачиваться. Впрочем, в случае Игоря Снегура эта расплата носит скорее эмоциональный характер - что-то вроде сдержанной обиды на недопонимание. Статус его как художника сформировался еще в оны годы, он давным-давно считается мэтром нонконформизма и вниманием коллекционеров не обижен. По-прежнему работает продуктивно: произведений с датировками началом XXI века на выставке едва ли не больше, чем второй половиной прошлого. "Путешествия во времени-пространстве", как сам Снегур именует свои занятия, ему явно не наскучили. И былая вера все так же крепка. Считать ли ее духовным прозрением, которому не страшны перепады мнений, или только рефлекторной привязанностью к взглядам своей молодости - судить не возьмемся.
