Антикризисный Репин
Третьяковская галерея представила публике коллекцию рисунков Ильи Репина, недавно возвращенных на родину из Германии.
Это был тот редкий случай, когда у музейщиков не возникло ни малейших сомнений в подлинности произведений, несмотря на извилистый путь коллекции во времени и пространстве. Когда-то рисунки принадлежали дочери художника, Вере Ильиничне Репиной, и хранились в Мюнхене. Их унаследовал ее сын Гай Репин, а от него собрание перешло к главе семейства русских эмигрантов, помогавшего потомку живописца удержаться на плаву в трудные времена. От отца рисунки достались дочери, графине Ольге Лилиенфельд-Тоаль, у которой Третьяковка и приобрела раритеты. Как говорилось выше, сомнений в подлинности не было, но экспертизу все же провели. И немедленно начали подбивать спонсоров к содействию сделке. Финансовые подробности не разглашаются, но по примерным подсчетам общая сумма должна составлять около 100 тысяч долларов.
Купленные музеем 25 рисунков, карандашных и тушевых, - это чистой воды творческая кухня. Быстрые зарисовки с натуры или эскизы к будущим картинам. Для вечности они не предназначались, но, так или иначе, привязаны к разным моментам биографии Репина и позволяют лучше понять, как и что тогда происходило. Например, самый ранний из рисунков изображает скульптуру Микеланджело "Скорчившийся мальчик". Вроде бы абсолютно технический момент, однако в измененном виде эта фигурка вошла в картину "Диоген разбивает свою чашу, увидя мальчика, пьющего из ручья воду руками". Уже из названия понятно, что полотно вышло предельно академическим. Впоследствии автор его уничтожил. И лишь "косвенные улики" вроде нынешнего рисунка помогают воссоздать ход мыслей художника.
По словам Игоря Грабаря, "Репин до страсти любил рисовать. Без рисования он едва ли провел хотя бы один день своей жизни". При такой производительности должны бы остаться горы рабочих материалов, но гор не видно. Этот "культурный слой" плохо сохраняется в силу его будто бы несущественности. Поэтому тот почти случайный набор, которым теперь обладает Третьяковская галерея, воспринимается в качестве реликвии. Музейщики даже не поленились выставить рядом с рисунками увеличенные фрагменты живописи, чтобы наглядно сопоставить подготовительные штудии с результатом. Забавно, что в одном случае речь идет о живописи вовсе не Репина, а Айвазовского. Мастер морского пейзажа был слабоват в изображении людей и потому попросил Репина вписать фигуру главного героя в свою картину "Прощание А.С. Пушкина с морем". Карандашный рисунок позволяет обнаружить, каким образом Репин отыскивал позу для задумчивого поэта на фоне волн.
А вот другого литератора, Алексея Максимовича Горького, воображать не было необходимости - тот нередко гостил в Пенатах, знаменитом имении художника. По упоминавшейся привычке рисовать всегда и везде Репин изобразил Горького за публичным чтением поэмы в прозе "Человек". Причем изобразил на том же листе, где перед этим разрабатывал композицию будущей картины "Среди волн" (говорят, Илья Ефимович был страшный эконом и старался не оставлять пустых мест на бумаге). Другой узнаваемый персонаж - художник Аксель Галлен-Каллела, чей портрет в ряду других Репин поместил на полотне "Финские знаменитости", написанном в конце жизни. Про других героев его рисунков сказать что-то определенное труднее, некоторые и вовсе не опознаются. Зато их можно систематизировать с точки зрения творческой эволюции автора. Интерес к которому, несмотря на запальчивые тезисы вроде "Репин - не художник!", остается огромным.
